— Успокойтесь, друг мой, прошу вас. Всё уже позади, позади.
Впрочем, что он там себе ни думал, а вот эти её женские глупости, поцелуи, слова нежные, прикосновения, в общем, всё, что она только что делала, генерала немного успокоили… Или это принесённая солдатами прохладная вода из ручья… И тут он слышит рядом с каретой:
— Господин, а генерал здесь?
— А что нужно? — интересуется фон Готт.
— Разъезд вернулся, доложить надобно.
И тогда Волков выглядывает из кареты:
— Ну докладывай.
Кавалерист и говорит ему:
— Бюргеры убрались, пехота ещё пылит на северной дороге, видно мальца, а кавалерия уехала. Ну, кроме тех шести десятков с офицерами, что у виноградников стоят.
Это были как раз те кавалеристы горожан с офицерами, что ждали выдачи серебра. Генерал вздыхает:
— Ваше Высочество, я вынужден вас оставить; надеюсь, что скоро тронемся.
И покидает карету.
Волков идёт к телегам, по дороге его догоняет Дорфус. И сразу с вопросом лезет, раздражая генерала снова:
— Неужто отдадим богатство?
«Зачем же спрашивать, раз у Брюнхвальда всё уже спросил⁈ Подробности знать желает, болван!». Но в ответ генерал этого не произносит, а лишь интересуется:
— А вы предпочли бы драться?
Нет, майор не хотел бы тут драться, но молчит, и тогда генерал снова задаёт вопрос, он хочет, чтобы подчинённый ответил ему:
— Ну так что, майор, хотели бы тут подраться за пару телег серебра?
— Они бы нас побили, крепко побили бы, — сухо отвечает тот. — Подмоги нам ждать неоткуда, бежать некуда. В ближайший город? Да откроют ли горожане ворота, если прибежим? Даже если бы мы дали пузатым отпор здесь, что потом делали бы? Они бы озлобились, собрались с силами и не дали бы нам уйти, наезжали бы кавалерией сзади до ночи на колонну, кавалерии у них много, и арбалетчики их нам бы житья не дали, шли бы рядом, кидали болты. Побили бы лошадей, пришлось бы и обоз, и пушки бросить, а к ночи снова навалились бы, снова за дело взялись бы.
«Ну, сам всё и без меня знает, неглупый же человек». Волков вздыхает и говорит:
— Хорошо, что ещё серебром откупились.
Они добираются до обоза, что спрятан под холмом. Там же его ждут горожане. Волков видит, что они волнуются. А чего? Думают, что не отдаст им серебро, а самих зарежет? Шваль городская, видно, считают его таким же бесчестным, как и они сами. Ему совсем неохота с ними говорить, видеть их не хочется, и он только указывает на подводы рукой:
— Та и вот эта телеги ваши — забирайте!
Горожане обрадовались. Да, обрадовались, рассыпались в благодарностях: спасибо, господин барон, спасибо. Кланялись: прощайте, господин барон.