«Конечно, спасибо! Два воза серебра! Сволочи!». Он бурчит им на прощание что-то, но Дорфус неожиданно и говорит бюргерам:
— Господа, лошади наши и подводы наши, извольте их оплатить, — молодец какой, хоть тут от горожан отъесть. Мелочь, кажется, а приятно. И просит с них: — За четырёх отличных меринов и две крепкие подводы просим мы сто семьдесят талеров вашей чеканки.
Двадцать талеров лишних просит, но старший горожанин даже и не думает с ним торговаться, тут же сам режет ближайший из мешков — выгребает пятерней серебро и начинает считать. Отсчитывает и протягивает майору горку серебра без слов: пожалуйте пересчитать. Дорфус было хотел этим заняться, но Волков машет ему рукой, и в этом жесте была целая куча всяких эмоций генерала: довольно! Жара такая, а вы тянете время. Пусть убираются. Видеть их больше не могу.
И тогда Дорфус отпускает жадных горожан с поклоном вежливости.
А едва телеги уходят, как генерал спрашивает у него:
— А куда Хенрика дели? Кропп где?
— Хенрик у сапёров в обозе, Кропп, видно, к своим мушкетёрам подался, — отвечает майор, и они идут к сапёрам, что поставили свои телеги под деревья к ручью.
Волков уже столько ран повидал за свою жизнь, что реши он учиться на хирурга, так стал бы неплохим. Ему даже и рану смотреть не нужно было, ему было достаточно взглянуть на бледного Хенрика, лицо которого было покрыто испариной, чтобы понять — дело плохо.
— Ну, друг мой, — мягко произнёс барон и начал помогать своему оруженосцу разматывать грязную тряпку на руке, — давайте поглядим, что там у вас.
Ему и взгляда одного было достаточно, чтобы всё понять. Рука оруженосца была в ужасном состоянии: кое-где уже черна, а в мизинце и безымянном пальце точно уже жизни не было. Нет, ничего от этой руки сохранить было уже нельзя. Тяжёлый пунцовый цвет тканей добрался уже почти до запястья.
— Друг мой, — спокойно, но твёрдо произнёс Волков. — Руку не сохранить. И чем быстрее её отсечь, тем больше её останется.
— Вы? — едва слышно спрашивает Хенрик. — Вы резать будете?
Нет. Нет. Генерал качает головой.
— Я не знаю, как это лучше сделать, — отвечал Волков. — Сейчас мы тронемся и поедем дальше; думаю, к вечеру доберёмся до города и там найдём хорошего врача, — старший оруженосец ничего не ответил, лишь опустил голову и прижал свою руку к груди, и тогда генерал потрепал молодого человека по волосам: мужайтесь, друг мой, и, обернувшись, поискал глазами фон Готта, но так как тому было приказано не отходить от принцессы, он и был при ней, и тогда Волков сказал Хенрику: — Распоряжусь, чтобы вам принесли вина, так выпейте всё, что принесут. Так вам будет легче перенести дорогу.