Он проглотил кусок и отложил приборы.
— Присядь, Игорь.
Я сел напротив, держа спину прямо.
— Ты опасный человек, Белославов, — тихо сказал граф. — Ты демократизируешь роскошь. Твой соус… он слишком хорош для толпы. Ты даёшь черни вкус, который должен принадлежать избранным.
— Вкус не имеет сословий, Ваше Сиятельство, — ответил я. — Рецепторам всё равно, есть у вас титул или нет.
— Не дерзи, — он поморщился. — Я деловой человек. Я хочу купить это.
— Утку? Счёт принесут позже.
— Франшизу. И рецепт. Эксклюзивно. Я хочу, чтобы этот соус подавался только в ресторанах «Магического Альянса» и на моих приёмах. Ты уберёшь его из меню здесь. Перестанешь учить домохозяек готовить его по телевизору. А я… — он сделал паузу, — я озолочу тебя. Ты забудешь о долгах, о проблемах с проверками. Ты станешь богатым человеком, Игорь.
Вот оно. Предложение, от которого нужно отказаться. И уже не первое. На что он рассчитывает? Что я передумаю после того, как они предложили мне стать главным технологом на их фабриках? Бред.
Яровой не понимал сути. Для него еда была инструментом власти, способом подчеркнуть статус. Для меня она была языком свободы. Продать эксклюзив, значит предать саму идею моей революции.
Я посмотрел ему в глаза. Бесцветные и холодные.
— Ваше Сиятельство, — начал я мягко. — Титул не сделает еду вкуснее. А эксклюзив убьёт душу блюда. Если я запру этот вкус в золотую клетку, он прокиснет.
Глаза графа сузились.
— Ты отказываешь мне?
— Я предлагаю вам сделку получше, — я наклонился вперёд. — Я не продам рецепт. Но я готов закупать продукты у ваших ферм. Лосося и другую рыбу. Пока что у моей «Зелёной Гильдии» нет такого производства. По адекватной, рыночной цене. Вы получаете стабильную прибыль и огромный рынок сбыта, который я создаю своим шоу. Я получаю качество. Мы партнёры, граф. Не хозяин и слуга, а партнёры.
Яровой молчал. Он привык, что его боятся. Что ему подчиняются. А я предлагал ему бизнес.
— Ты наглец, — наконец произнёс он. В голосе не было гнева, скорее, холодное уважение. — И ты играешь с огнём. Но твоя утка… она убедительна.
Он встал, бросил на стол салфетку.
— Я подумаю над твоим предложением о поставках.
Он развернулся и пошёл к выходу. Охрана тенью скользнула за ним.
Я выдохнул. Спина была мокрой. Разговор с Яровым выматывал больше, чем двенадцатичасовая смена у плиты.
Когда последний гость ушёл, а официанты начали переворачивать стулья, ко мне подошла Настя.
Она видела мой разговор с графом. Видела, как я напрягся.
Мы сели за дальний столик в углу. В зале было темно, горела только дежурная лампа над баром.