Она легонько улыбнулась. В её глазах не было страха за себя.
— И бросить тебя одного? С этими волками?
— Я справлюсь. У меня есть Дода, есть Света, есть «Гильдия», в конце концов. А вы… вы моё слабое место. Если они доберутся до вас, я сдамся. Я сделаю все, что они скажут.
Настя покачала головой.
— Нет, братик. Мы никуда не поедем. «Очаг» — это наш дом. Ты сам учил нас драться. Мы не побежим.
— Настя, это не игра в ресторан. Это война кланов.
— Значит, будем воевать, — твёрдо сказала она. — Я справлюсь. Я не из пугливых. Но пообещай мне одно.
— Что?
— Не дай им себя сломать. Ты стал другим, Игорь. Жёстким. Иногда страшным. Но ты все ещё мой брат. Не превратись в одного из них. В Ярового или в Доду.
Я посмотрел на своё отражение в тёмном стекле витрины. Там, отражался человек в белом кителе. Успешный, сильный и, наверное, опасный. Но внутри у этого человека все сжималось от ужаса при мысли, что с этой девочкой может что-то случиться.
Я приподнялся и обнял её.
— Обещаю…
Воскресенье в ресторанном бизнесе — это день, когда повара молятся не богам, а таймеру на конвектомате. В «Империи Вкуса» снова был аншлаг. Люди стояли в очереди, только бы попробовать то, что они увидели по телевизору.
Ровно в полдень экраны в зале ожили. Начался второй эфир моего шоу.
Я стоял на раздаче и краем глаза смотрел на себя же, только цифрового и отутюженного. На экране я держал кусок свежайшего лосося.
— Рыба не терпит насилия, — вещал мой цифровой двойник, ласково касаясь филе. — Многие топят её в майонезе или сжигают на сковороде. Это преступление. Соус всего лишь одежда. Не нужно кутать лосося в шубу, достаточно лёгкого шёлкового платья.
Гости в зале замерли с вилками у рта.
На экране я готовил лосося терияки. Нежный огонь, чтобы белок свернулся, но не стал резиновым. Серединка должна остаться перламутровой, чуть сыроватой.
Финальный кадр бил по рецепторам даже через матрицу монитора. Оранжевый брусок рыбы лежал на подушке из белоснежного риса. Сверху его укрывал антрацитовый соус. И финальный штрих — щепотка белого кунжута. Контраст цветов был таким, что хотелось лизнуть экран.
— Хочу вот это! — раздался капризный детский голос за третьим столиком.
— И мне! — подхватила его мама.
Кухня тут же взорвалась заказами.
— Четыре лосося! Два терияки! Ещё три рыбы! — орал Захар, жонглируя сковородками.
Посреди этого гастрономического безумия метался Эдуард.
Он вёл себя странно. Вместо того чтобы носить тарелки, постоянно ошивался возле моей станции соусов. Я видел, как он неестественно выгибается, пытаясь подставить правый бок к моему сотейнику. В кармане его брюк угадывался прямоугольник телефона.