Потому что на дне зала, под постаментом, шевелилось нечто колоссальное. Тёмная масса, текучая и бесформенная, казалось, не имевшая чётких границ. Она двигалась лениво, перекатываясь волнами. И в этой массе светились глаза. Десятки, сотни огоньков, янтарных и холодных. Они мерцали, как звёзды в мутной воде.
Одна пара огней, заметно крупнее остальных, поднялась из глубины. Каждый глаз был, вероятно, размером с тележное колесо. Они уставились на меня, и вода в зале завибрировала. Разнёсшийся по воде низкий гул сложился в слова.
«Наконец-то».
Голос был древним и тяжёлым, как толща камня над нами. Он проникал в кости, в кровь, в каждую клетку тела.
«Я ждал тебя очень долго, маг Воды».
Из кармана раздалось панически-пронзительное «кули-кули-кули». Акула не просто чувствовала неладное — она была в ужасе. Честно говоря, я мог её понять.
Я шагнул в воду. Она обняла меня, как живое существо. Тёплая, вязкая, будто жидкий мёд. Не обычная вода. Вода, пропитанная чужой волей, чужим разумом, чужой силой.
При этом каждая молекула моего тела буквально кричала: «Ты здесь чужой!»
В обычных условиях я чувствовал воду как продолжение себя. Управлял ею, формировал, направлял. Но здесь вода принадлежала не мне. У неё уже был хозяин, который владел каждой каплей на протяжении долгих тысяч лет.
Пытаться перехватить контроль было всё равно что взламывать сейф голыми руками. Хоть кулаками по нему стучи, хоть слёзно умоляй: «Ну пожалуйста, откройся!»
Команда стояла на пороге по щиколотку в воде, которая начала потихоньку сочиться из зала, стоило мне шагнуть внутрь и нарушить герметичность сдерживающей мембраны.
Гелиос обнажил меч. Клинок вспыхнул белым пламенем, и вода вокруг него зашипела, отступая. Эмир положил ладонь на рукоять ифритского клинка. Кашкай прижимал сковороду к груди и бормотал что-то про духов. Сульфур щурился в глубину зала.
Левиафан поднимался из глубины медленно, лениво. Как хищник, которому совершенно некуда торопиться — слишком он силён, и знает, что жертва всё равно от него не уйдёт, даже при всём желании.
Он не был рыбой. Не был змеёй. Да и вообще не был ничем, что имело постоянную форму. Левиафан был водой. Вся вода в этом зале была его телом. Он перетекал, менял очертания, сгущался и растворялся. Сотни янтарных огоньков мерцали в его текучей массе.
Обычные глаза, разбросанные по всему объёму, и два огромных и более ярких смотрели на меня с древним спокойным любопытством.
«Маг Воды, — голос вибрировал в каждой капле, — давно я не видел подобных тебе. Последний приходил триста лет назад. Он тоже хотел кристалл».