— Великий Сульфур не последователь! — мгновенно ожил лучник, и голос его обрёл привычную громогласную мощь. — Великий Сульфур является вдохновителем и наставником! Без мудрого руководства Сульфура этот маг Воды до сих пор мочил бы штаны при виде обычной лужи!
— Нарекай уже что-нибудь, пока рот открыт, — буркнул Кашкай, ненадолго отвлекаясь от вдумчивой беседы с духами.
Гелиос фыркнул, и в этом коротком раздражённом звуке было больше нормальности, чем во всём, что произошло за последний час. Паладин отвернулся, скрестил руки на груди и уставился на пустые крейсеры, медленно дрейфующие в сером небе, и на дождь, смывающий кровь с их палуб.
Дождь не прекращался. Он усиливался с каждой минутой, капли барабанили по палубе шлюпа, по бортам мёртвых крейсеров, по мокрому песку Мёртвых Земель, которые уже не были ни мёртвыми, ни землями, а превращались в нечто другое, ещё не имеющее названия.
Где-то на горизонте, за грозовыми тучами, угадывались первые проблески чистого неба, и сквозь разрыв в облаках пробивался одинокий солнечный луч, падавший на мокрую равнину и зажигавший на её поверхности тысячи крошечных радуг, рассыпанных по лужам.
Александр Сергеевич Ветров. Бывший менеджер среднего звена, нынешний маг Воды с пятью запечатанными сущностями и послужным списком, от которого кадровик любой армии мира получил бы инфаркт. Только что в одиночку уничтожил имперскую эскадру и, кажется, лишил Империю руководства, половины флота и смысла существования. Список дел сократился на несколько пунктов, но оставшиеся по-прежнему тянут каждый на отдельную невыполнимую миссию.
Впрочем, арифметику можно отложить на потом. Потому что прямо сейчас на Мёртвые Земли идёт дождь, и мир, тысячелетиями умиравший от жажды, пьёт его жадно и не может напиться, а это зрелище стоит любого послужного списка.
Флагман висел в сером небе мёртвой громадиной, и дождь барабанил по пустым палубам, смывая то, что ещё час назад было экипажем. Перебраться на него с Эмирова шлюпа оказалось проще, чем я ожидал, потому что кристаллы Ветра на днище крейсера работали на автоматике и держали корабль на одной высоте, а десантный люк на правом борту остался открытым, и верёвки свисали с планшира, предусмотрительно закреплённые экипажем, который уже никогда ими не воспользуется.
Гелиос поднялся первым, молча, сосредоточенно, словно всё ещё опасаясь встретить кого-то из недобитых врагов. Кашкай вскарабкался следом и при этом бормотал что-то о духах, которые категорически не одобряют высоту и мокрые верёвки, но лезут за ним из солидарности.