Сульфур взобрался на борт с проворством, которое опровергало все законы физики, применимые к человеку с перевязанными рёбрами и босыми ногами.
— Великий Сульфур нарекает этот крейсер личным флагманом императора Сульфура! — объявил он, едва ступив на палубу. — Отныне и навеки!
— Это уже третий корабль, наречённый личным флагманом за последний месяц, — буркнул Гелиос, оглядывая палубу. — Долго они у тебя не живут.
Эмир пришвартовал свой потрёпанный шлюп к крейсеру на длинном тросе, потому что бросать единственное средство передвижения, которое привезло его сюда, было бы расточительством, а Эмир из Стамбула расточительности не терпел ни в чём, кроме собственной безрассудной отваги.
Палуба флагмана была мокрой и скользкой от дождя, но на ней не осталось ничего, что напоминало бы о людях, кроме оружия и снаряжения, которое валялось там, где его выронили мёртвые руки. Мечи, арбалеты, подзорные трубы, фляги с водой. Дождь методично смывал последние следы, и через час здесь не останется ничего, кроме чистых досок, омытых первым за тысячелетия ливнем.
Я старался не думать о том, что именно сделал с экипажами этих крейсеров, потому что если начну думать прямо сейчас, то остановлюсь и не смогу двигаться дальше, а двигаться было необходимо
В прошлой жизни, когда приходилось подписывать приказ о массовом увольнении перед реструктуризацией, я тоже старался не думать о лицах людей из списка, а сосредоточиться на цифрах и процентах. Здесь масштаб был другой, и цифры не утешали, но принцип работал: сначала действуй, потом рефлексируй.
Гелиос освоился на командном мостике за десять минут, потому что имперские крейсеры класса «Карающий» были построены по единому проекту, а паладин за свою карьеру в ордене успел повидать их достаточно, чтобы ориентироваться в рубке с закрытыми глазами. Штурвал, рычаги тяги, панель управления кристаллами Ветра, компас, набор карт в ящике под столом штурмана.
— Что, салага, не так уж и страшна на борту качка, если ты у руля?
Голос старого капитана раздался как гром среди ясного неба. Под прикрытием дождя Рагнар, благодаря годам пиратского стажа, умудрился подвести свой крейсер (то есть бывший крейсер Константина, на котором мы прибыли к границе песчаной бури) почти вплотную к нам совершенно бесшумно.
Подскочил от неожиданности не только Гелиос, но и все остальные на нашей палубе. Даже я, хотя оправился от потрясения быстрее прочих и улыбнулся: удачная шутка, очень даже в духе Рагнара Железной Руки.
— А ты, старик, как я погляжу, давно заметил, что на палубе куда удобнее, если есть за что держаться — вот и хватаешься за штурвал при каждом удобном случае, — стряхнув первое потрясение, в тон ему отозвался Гелиос.