Дождевые капли, висевшие в воздухе между небом и землёй. Пар в котлах крейсеров, вращавший турбины и подававший энергию на орудия. И кровь. Кровь в людях на палубах оставшихся имперских кораблей: горячая, солёная, послушная тому же закону, которому подчиняется любая жидкость в этом мире.
В прошлой жизни я однажды получил доступ к корневому каталогу корпоративной базы данных, когда системный администратор забыл закрыть сессию и ушёл на обед. Двадцать минут я смотрел на списки таблиц, чувствуя себя человеком, которому вручили ключи от хранилища, о размерах которого он даже не подозревал. Тогда я закрыл сессию и вернулся к своим электронным таблицам, потому что корневой доступ в руках менеджера среднего звена мало чем отличается от ядерного чемоданчика в руках ребёнка.
Сейчас ядерный чемоданчик лежал у меня за пазухой, кнопка пуска горела пятью лучами на предплечье, а имперский флот висел в воздухе, всего в километре от нас, готовя следующий отчаянный залп.
Я мог остановить их артиллерию. Мог натравить Левиафана. Мог построить ещё один водяной щит. Мог делать всё это до бесконечности, а они продолжали бы стрелять, перегруппировываться и вызывать подкрепление, потому что империя располагает десятками крейсеров; и пока те, что уже пришли, ещё полагают, что рано или поздно их окажется больше, чем я смогу сдерживать.
Но кровь в венах каждого солдата на каждой палубе подчиняется закону воды, и для того, чтобы закончить бой, не нужна ни артиллерия, ни щиты. Достаточно одного мага Воды, который чувствует каждую каплю жидкости в радиусе нескольких километров и способен ею управлять.
Я сжал кулаки и отдал команду. Не голосом, не жестом — волей, чистым и безмолвным приказом, который прошёл через кристалл, через печать, через связь с Левиафаном и ушёл в мир, невидимый и неслышимый, как радиосигнал, только адресованный не приёмникам, а молекулам.
На всех оставшихся крейсерах одновременно произошло одно и то же: кровь в телах имперских солдат дрогнула, вскипела изнутри и мгновенно расширилась.
Людей на палубах разорвало.
Не взрывом, не ударной волной и не пламенем, а их собственной кровью, которая перестала подчиняться законам анатомии и подчинилась закону мага Воды. Красные облака взвились над палубами, алый туман повис в понизанном дождём воздухе, и в течение трёх секунд на кораблях не осталось ни одного живого человека. Орудия замолчали, потому что стрелять стало некому. Штурвалы остались без рулевых. Командные мостики опустели.
Три крейсера, оставшихся без экипажей, повисли в сером небе мёртвыми громадами. Кристаллы Ветра на днищах продолжали гудеть на автоматике, удерживая корпуса в воздухе, но корабли без людей не стреляют и не маневрируют. Они просто висели, покачиваясь на ветру, и дождь барабанил по пустым палубам, смывая красное.