Бой превратился в мясорубку. Демоны против паладинов, паладины с демонами против наших демонов, и посреди этого хаоса мы — почти искалеченные, но ещё живые люди, пытавшиеся не попасть под раздачу.
Рагнар дрался. Старый пират ввинтился в свалку с абордажным ножом, и железная рука работала как щит, отбивая удары, которые раскрошили бы обычные кости. Один паладин замахнулся светящимся мечом, но Рагнар успел подставить железную ладонь.
Металл завизжал от контакта со святым клинком, искры полетели фонтаном, но сплав выдержал. Капитан перехватил меч за лезвие железными пальцами, вырвал из рук паладина и всадил абордажный нож ему в подмышку, в щель между нагрудником и наплечником. Паладин рухнул, а Рагнар уже развернулся к следующему, и на лице его оскалом щерилась волчья усмешка, от которой мне стало легче дышать.
Барса и его люди бились рядом. Чернокожий здоровяк орудовал подобранным паладинским мечом, который в его лапищах выглядел как зубочистка, и каждый удар валил врага, как бык валит забор.
Золотистый росчерк пронёсся в какой-то ладони от моего собственного лица — Сульфур выстрелил. Последней «волшебной» стрелой. И она поразила бородатого офицера, того самого, с браслетом, прямо в лицо. Световая стрела вошла в левый глаз, прожгла череп и вышла из затылка, разбрызгав содержимое на двоих паладинов позади. Офицер рухнул, и чёрное пламя на его ладони погасло, а конструкты, созданные им, расплылись чёрными лужами.
— Стрел нет! — сообщил Сульфур, несмотря на колчан, полный тщательно отобранных и наверняка подходящих снарядов, откладывая лук и подбирая с песка паладинский меч. — Великий Сульфур проявит доблесть в ближнем бою!
И лучник бросился в свалку — как был, босой, со сломанным ребром, размахивая чужим мечом с яростью, которая компенсировала отсутствие техники. Три удара, два промаха: один попал в наплечник паладина, отколов кусок металла. Ответный удар рассёк Сульфуру левое плечо, но лучник не заметил, увлечённый процессом.
Кашкай не дрался. Шаман сидел на сером песке, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону, беззвучно шевеля губами. Может быть, наконец услышал духов? Впрочем, мне было совсем не до этого.
Я сражался неразлучным топором. Первый воин в белом плаще напал слева, и я ушёл от удара, нырнув под светящееся лезвие, и рубанул в колено. Топор вошёл между пластинами наколенника легко, как в масло. Я даже не почувствовал усилия, хотя, казалось бы, должен был уже рухнуть от усталоси в обморок — три демона на марше должны были сожрать все силы ещё несколько минут назад…