— Ты стал лучше меня, — прошептал он. И упал лицом в окровавленный песок.
Великий Магистр Ордена Паладинов, Константин Карающая Длань, лежал на сером песке Мёртвых Земель с мечом в груди. Белый плащ потемнел от крови, и кровавое солнце на спине медленно тонуло в расползающемся багровом пятне.
Гелиос выдернул меч. Клинок вышел из тела с влажным клёкотом, от которого меня передёрнуло. Паладин сделал шаг назад, покачнулся и рухнул на колени рядом с телом учителя. Меч беззвучно опустился рядом, подняв фонтанчик сухой пыли. Руки Гелиоса безвольно раскинулись, и кровь из его ран медленно смешивалась с кровью Константина на сером песке, образуя тёмную лужу, в которой нельзя было отличить одну от другой.
Тишина. Две секунды, может три. Достаточно, чтобы осознать, что именно произошло. Но отнюдь недостаточно, чтобы это пережить.
Потом тишина кончилась.
Паладины за спиной мёртвого Константина зашевелились. Двадцать с лишним воинов в белых плащах, которые только что послушно и покорно наблюдали за гибелью своего вождя, пришли в движение одновременно, как единый организм. Мечи покинули ножны, и серый воздух Мёртвых Земель наполнился лязгом стали и скрипом сапог по мёртвому песку.
— Убить их! — заорал один из паладинов, рослый, с бородой, в доспехе с золотыми вставками. Офицер, по-видимому, заместитель Константина. — Всех! Ни одного в живых!
Грозные воины бросились на нас. Белые плащи развевались, светящиеся мечи оставляли золотистые росчерки в воздухе, и каждый из этих воинов был обучен убивать с рождения, тренирован до автоматизма и пропитан ненавистью к демонологам, пиратам и всем, кто не вписывался в их картину мира.
А против них по-прежнему стояли только мы. Побитые, истерзанные, полуживые. Кучка раненых и покалеченных бродяг и пиратов. И среди них — один бывший менеджер среднего звена с топором, тремя демонами в кармане и стойким ощущением, что судьба снова подсунула ему невыполнимый квартальный план.
Профессиональная оценка шансов: Шансов нет. Но я обещал себе не умирать. Категорически.
Я мысленно потянулся к печати. Три демона внутри рвались наружу, каждый по-своему: Шуссува скулил и рычал, Левиафан ворочался ледяной глыбой, Ракшас бился о стенки своей клетки четырьмя руками, и сдерживающая печать трещала от их совместного напора.
В предплечье будто всадили разом три стрелы, боль прострелила руку от запястья до плеча. Вызвать всех трёх демонов разом означало выжать из себя всё до последней капли. Каждый призыв отнимал силы, а три одновременно рисковали оставить меня пустой оболочкой, безжизненной и бесполезной.