— Вы ошибаетесь, магистр, — произнёс Гелиос, и каждое слово стоило ему видимого усилия. Кровь текла по лицу, по рукам, капала на серый песок, оставляя тёмные пятна. — Совесть не делает слабым. Совесть делает свободным. А свободный человек опасен; вы просто забыли это, потому что привыкли к рабам.
Константин нахмурился. Впервые на его лице мелькнуло нечто, отличное от спокойной уверенности. Не страх, нет. Скорее, досаду. Раздражение хозяина, чей подмастерье посмел нарушить порядок.
Великий Магистр атаковал. Меч с чёрным камнем и чёрное пламя на левой руке — одновременно, с двух сторон. Удар мечом в голову, поток чёрного огня — в ноги. Двойная атака, рассчитанная на то, что раненый боец не сможет защититься от обоих ударов сразу.
Гелиос и не стал защищаться. Он шагнул вперёд, навстречу мечу, и парировал лезвие своим клинком, с такой силой, что искры полетели фонтаном. Чёрное пламя ударило ему в ноги таким жаром, что сапоги загорелись, и кожа под ними вспыхнула болью, от которой любой нормальный человек рухнул бы на землю, воя в агонии.
Но Гелиос не был нормальным. Он был Осквернённым; человеком, который в семь лет сожрал демоническое сердце и три года прожил безумным зверем. Боль была его старой знакомой, и он знал, как с ней договариваться.
Паладин развернулся, полностью вложив в это движение вес тела, и рубанул мечом наотмашь, целясь Константину в шею. Великий Магистр успел подставить клинок, но удар был настолько мощным, что Константина отшвырнуло на полшага, и сапоги его проехались по серому песку, оставив борозды. Впервые за весь поединок учитель потерял позицию.
Гелиос не дал ему восстановиться. Второй удар — снизу, в живот. Константин отбил, но с трудом; золотые руны на руке мигнули, как лампочка при скачке напряжения. Третий удар — сверху, в ключицу. Магистр уклонился… почти уклонился — и серебристый клинок рассёк белый плащ от плеча до пояса, обнажив кольчугу под ним. Кольчуга затрещала, на мелких, затейливо выкованных звеньях остался глубокий след.
Чёрное пламя метнулось к лицу Гелиоса. Паладин нырнул, пропустив огненный поток над головой, и ткнул мечом снизу, целясь в подмышку, не прикрытую кольчугой. Лезвие вошло в плоть всего на палец, но Константин вскрикнул. Это был короткий, сдавленный звук, больше от удивления, чем от боли. Великий Магистр отскочил, зажимая рану, и на его пальцах осталась кровь. Обыкновенная, красная, человеческая.
Магистр поднял левую руку. Чёрные линии на коже запульсировали быстрее; на сей раз из ладони полезло нечто массивное. Не мелкий конструкт, а настоящая громадина, формировавшаяся медленно, по кусочку, как скульптура из глины. Плечи, торс, конечности толщиной с бревно. Существо высотой в два с половиной метра, бесформенное и тяжёлое, с четырьмя руками — неприятно напоминало Ракшаса, только голова его была похожа на бычий череп. Демонический конструкт высшего порядка.