Я стоял спиной к кровати и долго молчал, подбирая слова, которые всё никак не хотели складываться в предложения. А потом ответил просто и честно:
— Конечно нет, старик. Я тебя просто не увидел за барханом, ведь было темно.
Рагнар тихо засмеялся. Впервые с момента спасения его смех звучал без хрипов, без кашля и без боли, и этот смех стоил куда дороже двух тысяч золотых.
В отличие от просторных официальных и торжественных залов — белокаменных, с высокими потолками и стрельчатыми окнами, в личной гостиной Великого Магистра Инквизиции Серафима всё было по-домашнему. Не сказать, чтобы тесновато, но — громоздкие старомодные стеллажи с бесценными древними фолиантами, тихо потрескивающий камин, неяркие светильники на стенах и на столе — в общем, уютно.
На полу вместо ковра лежала шкура какого-то диковинного зверя — не змеиная, покрытая чешуёй, и конечно же, не подделка, сшитая из множества мелких деталей и воняющая овчиной несмотря ни на какие ухищрения. Эта же была в меру пушистая, тёмно-бурая, далеко раскинувшая в стороны плоские лапы с по-прежнему грозными когтями.
Уютно устроившись на этой роскоши (разумеется, подальше от когтей), юная прислужница из личного штата господина этих покоев, неторопливо и благоговейно поглаживала сквозь чёрный шелк просторного домашнего одеяния колено своего повелителя.
Сам же Великий Инквизитор с удовольствием предавался неге, заслуженному отдыху после тяжких трудов. И рука его, покоившаяся на подлокотнике кресла, то и дело задумчиво подбирала и вновь роняла прядь из едва собранных в причёску (но всё равно выглядевших крайне элегантно, разве что чуточку фривольно) локонов девушки.
«Симпатичная, — мимоходом подумал господин Магистр, на миг отрываясь от чтения газеты. Редкое удовольствие — насладиться светскими сплетнями, которое выпадало на его долю ох, как нечасто. — И такая же рыженькая, как та…»
Он в подробностях вспомнил прошедший ритуал. Как всё удачно сложилось, как чётко и точно действует отлаженный механизм. Двенадцать Магистров, двенадцать жертв, которые идут на это добровольно. И та, рыжая, подающаяся навстречу, словно ждёт от него совсем иного.
Магистр с наслаждением потянулся, отхлебнул из тонкостенного бокала выдержанного вина, и позволил себе блаженно вытянуть длинные ноги в мягких домашних тапочках. Ладонь его вновь опустилась на макушку служанки, отчего та благоговейно вздохнула и, медленно спустив руки ниже, принялась массировать усталые от изнурительных трудов во благо государя, ступни.
Оставив её волосы, Инквизитор поудобнее пристроил на свободном подлокотнике газету и перевернул тонкий, тихо зашуршавший лист, с острым наслаждением втягивая тонкими ноздрями запах свежей бумаги и чернил.