— Справедливо, — кивнул я. — Идём считать монеты. — сказал я и мы вернулись в кабинет.
Ожидаемо я увидел, Кашкая сидящего на стуле деда. Он закинул ноги на стол и напялил на себя противогаз, из которого доносилось его приглушённое дыхание.
— Сдрысни, юродивый, — буркнул Архимед, и шаман послушно соскочил со стула, уступая место хозяину.
Я поставил на стол бурдюк с монетами и вспорол его ножом. На столешницу высыпались медяки, серебряные монеты и золотые, звеня и перекатываясь, создавая музыку, приятную для ушей любого торговца.
Архимед начал отсчитывать, перебирая монеты ловкими пальцами, откладывая золотые в сторону, и через минуту поднял голову.
— Так-то надо доплатить, — сказал он. — Тут всего восемьдесят золотых. А надо сто.
Я полез в кошель, который висел у меня на поясе, вытряхнул содержимое на стол. Десять золотых монет. После чего посмотрел на Кашкая и произнёс:
— Помнится, ты говорил, что толстуха угостила тебя монетами за оказанные услуги.
Кашкай вздохнул, полез в свой кошелёк и высыпал всё, что там было, на стол. Монеты было с гулькин член. Всего пять золотых монет и несколько серебряных, которые в сумме давали ещё половину золотого. Архимед почесал репу, глядя на кучку монет, и вздохнул.
— Ладно, чё с вас взять, бедолаги, — сказал он с неожиданной добротой в голосе. — Четыря с половой золотых монеты в долг вам запяшу. Как-нибудь потом вернёте, ежели судьба сведёт.
— Спасибо, — искренне сказал я, и это было редкое слово благодарности, которое я произносил в этом мире, потому что обычно люди старались содрать с тебя всё до последней копейки или убить.
Мы забрали противогазы, которые Кашкай уже достал из ящика, и литр химической жижи, аккуратно упакованной в герметичную склянку с притёртой пробкой. А после направились на выход из ангара, оставляя за спиной деда Архимеда, который уже орал на своих работников, вернувшись к привычному ритму жизни.
Выходя из ангара с противогазами в руках и склянкой химической жижи я увидел Гелиоса. Он стоял рядом с Василием Вторым и разговаривал с двумя стражниками. Коренастые, в кожаных доспехах, с дубинками на поясах и выражениями лиц людей, которые ищут повод придраться к кому-нибудь, чтобы разбавить скучную патрульную службу и срубить пару монет.
Один из стражников, с квадратной челюстью и шрамом на щеке, повернулся ко мне, и глаза его сузились. Он пристально взялся разглядывать моё лицо с выражением человека, который пытается вспомнить, где он видел эту морду.
— Знаешь, приятель, — произнёс он медленно, тыча пальцем в мою сторону, — ты кажешься мне знакомым. Я тебя точно где-то видел.