Гелиос, не теряясь, шагнул вперёд и положил руку мне на плечо, как старый приятель.
— Конечно видел! Это же евнух, который выступает в трактирах, — сказал он спокойно, с такой уверенностью в голосе, что я почти сам поверил в эту историю. — Поёт песни, рассказывает байки. Вечно странствует по пустоши в поисках богатого папика.
Стражники переглянулись, и второй, коренастый мужик с маленькими глазками, с отвращением фыркнул:
— Фу. Мерзота.
Первый усмехнулся и протянул:
— Может, и так. Только странно что его тут ногами на смерть не забили. Впрочем у всех извращенцев рожи одинаковы.
Стражник смотревший на меня с отвращением ткнул дубинкой в мою сторону и потребовал:
— Ну-ка, исполни чё ты там умеешь. Спой, спляши или ещё чего.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, потому что петь я не умел, совершенно. А плясал и того хуже. В прошлой жизни на корпоративных караоке меня просили замолчать уже после первого куплета.
— Я сегодня не в голосе, — попробовал я отвертеться, изображая сожаление. — Простыл, знаете ли. Горло болит.
Стражник усмехнулся, и усмешка эта была недоброй.
— Ну тогда поехали в отдел, — сказал он, кладя руку на мой локоть. — Там ты отдохнёшь в уютной камере с мужеложцами, а уже после споёшь для меня и моего приятеля. У нас времени полно, да и заняться особо нечем.
— Ага. Ещё и боксёрская груша порвалась. Мы с радостью воспользуемся живой, из плоти и крови. — Поддакнул второй.
Я почувствовал, как пальцы стражника сжимаются на моей руке, и понял, что выбора нет. Нужно петь прямо сейчас, или Рагнар умрёт на виселице, а я сгнию в имперской тюрьме. Я натянуто улыбнулся и произнёс:
— Знаете, кажется, ко мне вернулся голос. Чудесным образом. Прямо сейчас почувствовал.
И начал петь. Громко. Фальшиво. С таким энтузиазмом, что казалось, будто я действительно верю, что пою хорошо.
— О соля! О соля мио! Штень фрян тья тэ! Штень фрян тья тээээ!!!
Слова были какой-то мешаниной из обрывков итальянской оперной арии и мультфильма Ну-погоди. Текста я не помнил, а мелодия выходила такой, что Василий Второй начал дёргаться пытаясь спастись от акустической атаки. Стражники замерли, глядя на меня с выражением людей, которые услышали нечто настолько ужасное, что мозг отказывался это обрабатывать.
— Да уж, — медленно произнёс первый стражник, отпуская мою руку и делая шаг назад, будто боялся, что я продолжу петь. — Дерьмовый из тебя певец. Не удивительно, что мы твою морду не запомнили толком. Таких выродков как ты наоборот пытаются как можно скорее позабыть.
Я лишь улыбнулся и пожал плечами как бы говоря «На вкус и цвет все вокальные партии разные». Второй стражник спешно протянул руку Гелиосу для прощального рукопожатия.