Нечволодов очнулся от энергичных частых шлепков по щекам. Бравый хорунжий, начальник приставленной к нему охраны, с которым они уже успели подружиться за эту недолгую дорогу, настойчиво приводил его в чувство.
— Александр Дмитриевич! Александр Дмитриевич! — энергично тряс его казак, — ну же! Уходить надоть!
— А? Что? Доложить о потерях! — на автомате прохрипел капитан, старательно тараща глаза, чтобы картинка не двоилась.
— Крушение… Полагаю, что подстроенное…У нас двое раненых, один погибший… Сейчас, наверно, уже больше… — скороговоркой отвечал хорунжий, оставив в покое щёки Нечволодова и торопливо набивая барабан револьвера. — Потом появились эти… Со стороны Москвы, искали вас и ваши бумаги. Знали, где вы едете, начали палить по окнам… Ну мы им в ответ троих побили, двое ушли… Мы вас вытащили да к деревне поволокли, а они возвернулись с подмогой… Идти Вам надо к станции, пока мы тут отбиваемся, сможете?
Только сейчас, сквозь отчаянный звон в ушах капитан услышал знакомый треск выстрелов. Опершись о руку хорунжего, Нечволодов рывком поднялся, земля качнулась, тошнотворный комок подкатил к горлу и ударил в нос.
— Вместе отобьемся!
— Не можно, — нахмурился хорунжий, — имею строгий приказ доставить вас в целости, даже ценой… — он запнулся. — Одним словом, Александр Дмитриевич, за нас не переживайте, мы люди привычные. А Вы давайте, поспешайте. Может, дойдёте… Тогда помощь какая поспеет… Тут же раненых и побитых страсть как много, особенно в третьем классе…
Всучив Нечволодову саквояж с документами, хорунжий осторожно подтолкнул его в спину, а сам потрусил в сторону лежащего на боку паровоза. Из его покореженных котлов извергался пар, создавая естественную маскировочную завесу. Перехватив половчее одной рукой сумку, а другой — нащупывая в кармане штатный наган, капитан заковылял в сторону станции, поминутно оглядываясь на место крушения и тревожно озираясь по сторонам. Богатый на снегопады январь перелицевал ландшафт местности, превратив её в ледяную пустыню. Постоянно очищаемая железная дорога оказалась в снежном тоннеле, а вокруг лежала белая целина. Ступив на нее, можно было провалиться по пояс, а то и с головой.
— Ничего-ничего, — скрипнул зубами Нечволодов, — бывало и похуже.
Хотя, что кривить душой, так плохо ещё не было никогда. Как бы в подтверждение этого, где-то сбоку раздалось бойкое гиканье, и капитан, забравшись на снежный валун, увидел вдалеке всадников числом не менее десятка, огибающих огрызающийся огнём поезд и яростно погоняющих лошадок, вязнущих в глубоком снегу.