— Ваше императорское величество?…
— Спокойно, Карл Петро́вич, не нужно привлекать лишнее внимание. Будет очень здорово, если мы побудем некоторое время у Вас в гостях инкогнито. Крейсер к плаванию готов? Тогда отдавайте соответствующие распоряжения и держим курс на Кронштадт — у кромки льдов нас должен ждать «Ермак» со Степаном Осиповичем.
Барон Гора́ций О́сипович Ги́нцбург был, как всегда, нетороплив и деловит, раздавая поручения за утренним чаем, куда приглашались наиболее доверенные лица. Секретари, они же — курьеры, они же — цепные псы своего хозяина, числом с полдюжины, наоборот, были поджары, сосредоточены и заряжены на немедленное действо, как скаковые жеребцы на ипподроме. Нежное, сыновнее обращение старого коммерсанта со своими подчиненными только усиливало серьезность поручений и предусматривало абсолютную исполнительную дисциплину.
— Альфред, мальчик мой, отправляйся к Варшавскому. Засвидетельствуй Абраму Моисеевичу моё нижайшее почтение и приступай к работе с газетчиками, каковую мы планировали вместе с господином Ротшильдом.
— Давид, сынок, собирай своих помощников и, помолясь, делайте свое дело в типографиях. Да-да, строго по инструкции, никаких изменений и дополнений не будет. Пожелание только одно — не затягивать, завтра к утру весь тираж должен быть готов.
— Владимир, не скучай, я ничего не забыл. На тебе — братья Поляковы. Передай им, что старый Горацио просит их помочь организовать банкет — они поймут, о чем идет речь и далее — телеграф и московская железная дорога. Все свежие сведения и события об императоре ты должен моментально передавать Давиду — он знает, что с ними делать…
— Вы уж поберегите себя, Александр Дмитриевич! — напутствовал Мамонтов капитана Нечволодова. — Мне страшно становится, как подумаю, какую бомбу вы везёте в столицу. Смотрите, чтобы по дороге она не взорвалась у вас в руках.
— Полноте, Савва Иванович, — усмехался главный армейский критик «золотого рубля», — мне по долгу службы положено уметь обращаться со взрывчатыми веществами, тем более, что еду не один — с такой-то охраной даже губернатор не катается.
— Так-то оно так, но вы даже не представляете силу и коварство человека, чьи интересы мы задели, — качал головой заводчик. — В любом случае, в Бологое меняйте транспорт — наши люди вас будут ждать. Далее до Петербурга будете добираться дровяными узкоколейками… Страсти-то какие, Александр Дмитриевич, творятся! Государь сумасшедший… Если бы я его не видел! Да он нормальнее всех нас, вместе взятых…
— Ничего, Савва Иванович, не в первый раз, — напряженно улыбался Нечволодов, — стрелецкий бунт Россия-матушка пережила, переживет и министерский…