Летуны.
Твою дивизию! Они там гнездятся, что ли? Я увидел их много, штук тридцать, а может, и больше. Они сидели на выступах, сложив крылья, и крутили головами. А скольких их прячется в самих пещерах лучше даже и не думать.
Так, сейчас выбора особо нет. Либо мы уходим в нашу долину по ущелью и рискуем нарваться на летунов и, скорее всего, чуть позже воевать на два фронта, либо даём бой здесь.
Я снова посмотрел через птицу по ту сторону гребня. Вологодские были уже почти у вершины, в метрах десяти от неё. Они шли медленно, осторожно, сканируя пространство.
А мы почти спустились к узкому проходу, в котором можно скрыться за поворотом и, если не идти дальше, то и не нарваться на летунов.
И тут мне пришла идея. Амату! Ириец же может и видеть через птицу, и кидать клинки на расстоянии. Он нам вологодских и зарежет клинками, посылая их прямо через гребень и корректируя огонь сверху!
Я вынырнул из сознания птицы большей частью сознания, оставив там только небольшую часть для наблюдения. Голова закружилась, но я как-то сумел удержаться на ногах.
«Амату», — послал я быструю мысль ирийцу, восстанавливая эфиры из астрала и мысленно вытаскивая энергию из камней в карманах. — «Ты можешь видеть через птицу и кидать клинки одновременно? Корректировать огонь сверху и резать вологодских прямо через гребень?»
Ответ пришёл сразу: «Нет. Либо видеть, либо кидать».
Эх… Жаль, это был бы отличный выход. Я выдохнул, собираясь с мыслями, и у меня тут же родилось новое решение. Ладно, тогда сделаем по-другому.
Я быстро оглядел гребень, который простирался метров на пятьдесят в ширину с торчащими камнями, небольшими валунами и редкими кустами, и мысленно разбил его на пять секторов.
— Слушайте сюда, — сказал я, глядя на Захара и Амату. — Вологодские сейчас выйдут на гребень. Я буду говорить сектор, откуда они покажутся, а вы сразу открываете огонь. Сектор номер один — крайний левый, от того большого валуна, — я показал рукой, — и до трещины в скале. Сектор два — от трещины до куста с фиолетовыми листьями. Сектор три — от куста до выступа в форме клыка. Сектор четыре — от выступа до осыпи. Сектор пять — осыпь и до правого края. Они сейчас у второго сектора, так что лезть, скорее всего, будут оттуда.
Захар кивнул, переводя взгляд по секторам. Амату тоже смотрел туда, его лицо было спокойным, но я чувствовал, как его ментальное поле напряжено.
— Еще раз, я буду называть сектор, и вы стреляете туда по моей команде, — продолжил я. — Понятно?
— Принято! — подтвердил Захар, добивая последнего шевелящегося на нашей строне жигаря.