«Понял», — подтвердил Амату, передвигая зависший в воздухе клинок ближе к середине склона.
Я снова нырнул в сознание птицы. Картинка стала чётче — вологодские уже у самого гребня. Григорий остановился, поднял руку, а Яша и хромой маг замерли по бокам.
— Не торопятся, гады, — прошептал я, чувствуя, как с каждой секундой плохеет от того, что нужно одновременно удерживать ментал и в себе, и в птице.
Григорий отдал распоряжение, хромоногий молодой маг кивнул и начал осторожно подниматься к гребню. Он двигался пригнувшись, держась за камни, и выглядывать собирался в левой части гребня.
— Сейчас появится один, — прошептал я, чувствуя, как сердце забилось чаще. — Сектор два, правая часть. Приготовиться.
Захар вскинул ромовик, наводя на нужный участок, а Амату переместил клинок почти вплотную к второму сектору.
— Пять… — начал я отсчёт, глядя, как хромой маг подбирается к краю гребня. — Четыре… Три… он уже почти там. Два… Один — ОГОНЬ!
Хромой маг высунулся из-за камней. Я видел его бледное лицо, перевязанную ногу, руки, уже готовые метнуть огненный шар.
Захар нажал на спуск. Плазма вылетела из ствола, но ушла чуть левее — сантиметров на двадцать. А вот Амату не промахнулся — клинок, висевший в воздухе в пяти метрах от гряды, резко сорвался с места и вонзился хромому прямо в левое плечо. Маг взвыл, дёрнулся, и его тело скрылось за гребнем.
— Есть! — заорал Захар, вскидывая кулак. — Амату, ты красавец!
«Он жив», — пришла спокойная мысль от ирийца. — «Я бил не насмерть».
Вот ведь пацифист ирийский! Он во всех будет бить не насмерть? Я снова вгляделся в картинку.
Хромой лежал за гребнем, схватившись за плечо. Яша дёрнулся было к нему, но Григорий замахал руками и, похоже, что-то закричал, заставляя Яшу вернуться на место.
Мой взгляд снова привлёк быстро движущийся предмет, который уже значительно к нам приблизился. Я навёл резкость.
Ого! Вот это да!
Это была не просто вертикальная короткая труба, как я увидел в прошлый раз, а что‑то вроде ступы или бочки, в которой выпилена треть задней стенки. И эта ступа неслась с огромной скоростью — на пару метров выше земли, прямо к нашему завалу. В ней стояли двое: впереди — мужчина в глухом шлеме, держась за что-то похожее на мотоциклетный руль, а сразу за ним, судя по развивающимся длинным чёрным волосам из‑под шлема, — женщина. Виола что-ли? Да ну, откуда она здесь?
Я не успел как‑то это осмыслить, потому что Григорий начал действовать. Я почувствовал это даже через птицу: его ментальное поле напряглось, сжалось, а потом выплеснулось вверх, формируя что‑то плотное и горячее.