Ирина медленно опустилась на край кровати.
— Что он сделал? — спросила она тихо.
— Ваш отец действует в ваших интересах.
— Что он сделал?
Голос на том конце стал чуть суше:
— Сегодня будет подано заявление. С учётом ваших недавних поступков, угроз и нестабильного поведения Павел Сергеевич считает необходимым вернуть вас домой под наблюдение. Это временная мера.
Ирина смотрела на свои колени. На тонкую ткань домашнего платья. На собственные руки, слишком белые, почти чужие.
— Вы мне угрожаете?
— Вам предлагают помощь.
Она отключила звонок.
Секунду телефон лежал у неё на ладони, чёрный и мёртвый. Потом ожил снова.
Неизвестный номер.
Ирина швырнула его в стену.
Экран ударился о штукатурку, отскочил, упал на пол и раскололся сеткой трещин. Звонок не прекратился. Он продолжал вибрировать на паркете, мерзко, настойчиво, как насекомое.
Ирина встала. Подошла. Наступила на телефон пяткой.
Раз.
Ещё.
На третьем ударе корпус хрустнул, и звук оборвался.
В наступившей тишине она услышала своё дыхание.
Слишком громкое. Слишком быстрое.
Она отошла к окну, дёрнула штору, но ткань зацепилась за край карниза. Ирина потянула сильнее. Кольца взвизгнули, штора наполовину сорвалась и повисла криво, открывая серое утро, мокрые деревья за забором и чёрную машину у ворот.
Глава 13. Чужая защита
Ирина проснулась от того, что за дверью кто-то говорил слишком тихо.
В доме Морозовых тишина давно перестала быть покоем. Здесь молчали не потому, что нечего было сказать, а потому что каждое слово могло оказаться лишним. Шаги за стеной, короткий гул мужского голоса, щелчок замка где-то внизу — всё складывалось в тревожную музыку, от которой кожа на руках покрывалась мурашками.
Она села на кровати, не сразу понимая, сколько времени. За окном ещё было темно, но ночь уже теряла плотность. В узкой полоске между шторами серел рассвет.
Снова голос.
На этот раз она узнала Дмитрия.
— Без полиции, — сказал он холодно. — Пока без полиции.
Ирина застыла.
Следом ответил кто-то из охраны, глухо, почти неразборчиво. Несколько слов всё же прорезали дверь.
— Девчонка жива… успели… двое были…
У Ирины внутри оборвалось.
Она резко встала, босыми ногами наступила на холодный пол и подошла к двери. Рука не сразу попала на ручку. Пальцы дрожали так сильно, что она разозлилась на себя раньше, чем испугалась окончательно.
Когда дверь распахнулась, разговор в коридоре оборвался.
Дмитрий стоял у лестницы в тёмной рубашке, застёгнутой не до конца. Без пиджака он всё равно выглядел собранным до жестокости: ровная спина, спокойное лицо, телефон в руке. Рядом с ним — один из его людей, широкоплечий, с разбитой костяшкой на пальце.