Нет.
— Узнать, чего вы хотите, — сказала она.
Аркадий слегка улыбнулся.
— Вот теперь слышу Павла.
Ирина промолчала.
— Твой отец тоже всегда начинал с главного. Без поклонов, без лишних слов. За это я его уважал.
Слово ударило неожиданно.
Уважал.
Не терпел. Не держал на крючке. Не вынуждал. Уважал.
— Мой отец был судьей, — сказала Ирина. — А не вашим знакомым.
— Одно другому не мешает.
— Должно мешать.
Аркадий усмехнулся, и кашель тут же согнул его вперед. Он отвернулся к белому платку, который держал в руке, закрыл рот. Плечи на секунду задрожали. Экран у кровати мигнул, аппарат издал короткий сигнал.
Ирина не двинулась.
Ей не было его жаль.
Она повторила это про себя с жестокостью, которая должна была стать опорой.
Не жаль.
Болезнь не отменяла того, кем он был. Возраст не смывал кровь. Тонкие руки могли подписывать приказы так же легко, как сильные.
Глава 12. Первый срыв
Ирина проснулась от того, что в комнате было слишком тихо.
Не просто тихо, как бывает утром в чужом доме, где стены толстые, окна дорогие, а люди привыкли двигаться так, будто любое лишнее движение стоит денег. Тишина была плотной, настороженной. В ней не было ни глухого гула машин за окном, ни шагов за дверью, ни обычного далёкого щелчка замков, которыми дом Морозовых жил сам по себе.
Она открыла глаза и некоторое время смотрела в потолок.
Белый. Ровный. Чужой.
Вчера она уснула с телефоном в руке, не выключив свет. Настольная лампа всё ещё горела, отбрасывая на стену жёлтое пятно. На экране было пять пропущенных от неизвестного номера и одно сообщение от Виктории:
«Ира, папа приехал. Он был очень злой. Сказал, что ты больна и тебя надо вернуть домой. Я не знаю, что делать».
Ирина перечитала его три раза, хотя каждое слово уже успело врезаться под кожу.
Папа приехал.
Был очень злой.
Ты больна.
Вернуть домой.
Она села на кровати так резко, что потемнело в глазах. Телефон выскользнул из пальцев и упал на одеяло. Ирина схватила его снова, открыла переписку, набрала: «Где ты?» — стёрла. Набрала: «Не открывай ему» — стёрла. Набрала: «Вика, ответь» — и отправила.
Сообщение ушло, но галочка осталась одна.
Ирина задержала дыхание.
В комнате стало холодно, хотя окна были закрыты. Она спустила ноги на пол и только тогда поняла, что босая. Пол обжёг ступни ледяной гладкостью. Она встала, прошла к двери, распахнула её и вышла в коридор.
У двери, как всегда, стоял человек Дмитрия. Высокий, в тёмном костюме, с лицом без выражения. Кажется, его звали Андрей. Или Алексей. Ирина ни разу не спросила. В этом доме у всех мужчин были одинаковые глаза: внимательные, пустые и готовые подчиниться приказу, который ей никогда не озвучат.