Но ведь мне похуй, верно?
Тогда почему всю ночь колбасило, когда представлял ее с другим и то, как она будет стонать под ним так же сладко, как подо мной?
И вместо того чтобы забить, я, как гребаный сталкер, поперся за Стефой на ее встречу. Хотел проконтролировать, что ее приятель не намерен брать плату за услугу натурой.
А за такой благородный жест он, сука, обязательно потребует что-то.
Лиану не ожидал там встретить, но посчитал, что буду лохом, если не воспользуюсь. Иначе чувствовал себя каким-то ущербным, появившись прямо в той же кофейне следом за парочкой.
Проводил брюнетку до машины и даже продолжить беседу толком не смог. Все думал, куда Вик повез Стефанию.
Отправил Лианку домой, а сам поехал в старый зал. Молотил грушу до тех пор, пока мышцы не онемели.
Вернулся домой, ожидая, что Стефа уже дома. Но узнав от Инги, что ее драгоценной дочки до сих пор нет, посоветовал мачехе насторожиться по поводу ее отсутствия.
А дальше все само как-то получилось. И вот в полном молчании мы едем домой.
На душе легкость оттого, что она была у своей этой странной подружки. Но с другой стороны, я ощущаю себя каким-то дрочером, загоняющимся из-за девки.
Или все из-за того, что я до сих пор не заснял доказательства? Но это ведь не проблема, верно?
Тогда почему у меня под кожей все еще этот странный зуд и на языке вертятся десятки едких слов? Но вместо того чтобы их озвучить, я лишь плотнее сжимаю руль и стараюсь не смотреть на сводную.
– Мог бы не утруждаться… – наконец-то произносит она, разрушая эту чертову молчанку.
– Можешь не благодарить, – отбиваю, и мы снова замолкаем. – Что-то твой дружок кинул тебя? – внезапно для самого себя спрашиваю.
– Можно подумать, это тебя волнует. Или мама оторвала тебя от каких-то более приятных дел? – слышу презрение в ее голосе.
– А что? Завидуешь? – хмыкаю и бросаю на нее взгляд.
Вижу, как она вспыхивает и на лице застывает маска.
– Ты такой… – воздух в салоне заметно электризуется.
– Какой? – хмыкаю.
– Мерзавец!
– Как интересно. Какой на этот раз на мне грешок?
Но вместо ответа она сильнее отодвигается к двери и сопит так, что кажется, вот-вот расплачется. А я, блядь, не понимаю, почему у меня от этого так раздирает за грудиной.
– Ты давай договаривай, – хочу, черт возьми, знать, что не так. Почему она такая доверчивая дура, что порхает с цветка на цветок? И Вику так глазки строит, будто те сутки за городом для нее даже и не существовали.
– Отстань! – рявкает.
– То есть ты начинаешь говорить какие-то гадости, замолкаешь, а я даже не знаю, в чем, черт возьми, виноват? – усмехаюсь.