Признаться, я не ожидала такого отношения от Тима, и мне больно от этого. Больно настолько, что хочется кричать в голос. Но сбежать сейчас из кафе – это продемонстрировать ему свою слабость. А этого делать нельзя.
К тому же я все еще планирую получить работу и съехать подальше от Залесских.
Но когда я возвращаюсь за столик, меня ждет новое потрясение: рядом с Тимом сидит вполоборота загорелая брюнетка, нашептывая ему что-то на ухо, а его рука лежит у нее на заднице.
Кажется, что пол уходит у меня из-под ног, и по ощущениям, я проваливаюсь в ледяную прорубь, таким холодом меня обдает при виде парочки, сидящей передо мной.
Каждая частичка моего тела немеет и покалывает.
Горло сдавливает тисками, а тело становится деревянным.
Смотрю на них во все глаза и не могу сделать ни шага.
Зачем он делает это? Почему так жесток со мной?
В голове крутится столько вопросов, на которые у меня нет ответов.
Неужели для Тимура наша близость настолько же незначительна, как и очередная чашка кофе, которую он выпьет, а через двадцать минут даже не вспомнит об этом?
Пока стою там, чувствую на себе чей-то взгляд и только после этого с трудом поворачиваю голову, встречаясь глазами с Виктором.
Гордеев улыбается, дожидаясь от меня какой-то реакции. И я с трудом отвожу взор от парочки и на негнущихся ногах иду к столику.
– Вить, – поворачиваюсь с Гордееву, стараясь не обращать внимания на то, как хихикает брюнетка.
Стоит мне повернуть голову к Витору, как мышцы сковывает так, чтобы я точно не могла больше обернуться на сводного и мучить себя созерцанием его прелюдии с другой девушкой.
– Можем мы продолжить разговор где-то наедине? Мне некомфортно обсуждать наш вопрос в такой обстановке, – стараюсь не реагировать на шумы вокруг, но сердце сжимается от очередного приступа смеха этой девицы и тихого бормотания сводного.
– Конечно, – кивает он, подзывая официанта.
Мгновения до того момента, как нас рассчитают, кажутся целой вечностью. Мне невыносимо находиться в одном пространстве с Тимуром и непроизвольно слышать то, что эта брюнетка обещает ему сделать.
Дышать становится тяжелее. Потому что только вчера он был со мной, а сегодня уже готов веселиться с другой. Откуда вообще она взялась? Он же пришел один… Значит, он сам пригласил ее сюда.
Меня колотит изнутри, но как только подходит официант, над столом гремит голос Тимура:
– Включите их заказ в мой счет. Я заплачу за вас, не парьтесь.
Вздрагиваю и, следуя импульсу, смотрю прямо на него, встречаясь с его прямым равнодушным взором.
– Можете веселиться, детишки, – вколачивает последний гвоздь в крышку гроба с моей влюбленностью.