– Тимур… – его имя срывается с моих губ стоном, когда его пальцы находят замок на моей юбке, расстегивая его и стягивая низ моего комплекта вместе с бельем, и накрывают мой лобок.
Длинные пальцы раздвигают складки, нащупывая чувствительный бугорок, лаская его. Тимур спускается поцелуями ниже. Его губы скользят по ребрам и животу. Он облизывает мой пупок, присаживаясь на колени, и закидывает себе на плечо мою ногу. У меня перехватывает дыхание, когда, раздвинув пальцами нижние губы, он дует на клитор, а затем засасывает его так, что я вскрикиваю, зарываясь пальцами ему в волосы, пока он ртом уносит меня к вершине наслаждения.
Он целует меня там так же страстно и глубоко, как целовал мой рот, и у меня закатываются глаза от удовольствия.
– Тиму-у-ур, – вырывается из меня крик, когда я начинаю содрогаться от наслаждения, кончая прямо ему на язык.
В глазах меркнет свет, когда Залесский подхватывает меня на руки, и я инстинктивно обвиваю его ногами.
Он несет меня через огромную гостиную номера к широкой кровати, застеленной темно-серым шелком. Его глаза затянуты поволокой, и в них нет ни тени насмешки или цинизма. Лишь чистая, неконтролируемая жажда.
Муж укладывает меня на постель, и его вес, знакомый и такой желанный, придавливает меня. Он отрывается на мгновение, смотря на меня сверху, расстегивая ремень брюк и освобождаясь от них, при этом не сводя с меня темного взгляда.
Я отвечаю ему не словами. Я сама тянусь к нему, прижимаюсь губами к его шее, чувствую, как он сглатывает, и провожу языком по соленой колючей коже. Этого достаточно.
Он ловит мои губы и вторгается в мой рот языком. Широкие ладони скользят по моему телу, заново изучая его.
Тимур коленом расталкивает мне ноги и входит в меня резко, без предупреждения, выжимая из моей груди сдавленный крик.
Он заполняет меня собой до упора. Мы замираем на секунду, глаза в глаза, дыхание смешивается. В его взгляде читается абсолютная уверенность и осознание точки невозврата.
– Моя, – шепчет он хрипло, и это звучит как клятва. – Теперь навсегда моя.
Тимур начинает двигаться. Не спеша, размеренно, при этом не переставая меня целовать. А я обнимаю его за шею и не хочу, чтобы он останавливался. Потому что я тоже скучала.
С моих губ срываются тихие стоны, его имя, бессвязные слова. Впиваюсь ногтями в его спину, и Тимур прижимается лбом к моему плечу. Его дыхание сбивается.
– Смотри на меня, – приказывает он тихо, но так, что невозможно ослушаться.
Я открываю глаза и тону в его взгляде. В темных, почти черных зрачках пляшут отблески света из окна, и в них я вижу только себя. Только свое отражение, пьяное от желания.