– Я не думала, что все будет взаправду. Даже бабулю не пригласили. Она была бы рада.
Это чистая правда, потому что она в восторге от Залесского и верит ему, кажется, больше меня.
– Потом. Закатим потом настоящую свадьбу. Шумную и пышную.
– Не хочу, – понимаю, что мне всего этого не надо.
– Тогда, – убирает у меня с лица прядь, – увезу вас на острова и там проведем церемонию, м?
– Как только ей станет лучше.
– Решено, – снова притягивает меня к себе. – Поехали отсюда, а то придется нам провести первую брачную ночь в обезьяннике.
Он откидывается на спинку кресла, делает вдох-выдох, а затем газует с места, и мы мчимся в самый шикарный отель города, с одним из лучших ресторанов. Но мы проходим сразу к кабине лифта. И стоит дверям закрыться, как мы сливаемся в поцелуе.
Лифт пятизвездочного отеля плавно скользит вверх. Я вижу наше отражение в зеркальных стенах. Мощную спину Тимура, сгорбленную надо мной, мое запрокинутое лицо и руки, вцепившиеся в его плечи. Его губы не отпускают мои ни на секунду. Жесткие, требовательные, пьянящие.
Воздух гудит от напряжения, и пахнет нашим парфюмом, нашим общим желанием. Я чувствую быстрое биение его сердца сквозь тонкую ткань рубашки. Кажется, оно стучит в унисон с моим.
Двери с тихим щелчком разъезжаются, и мы вываливаемся из кабины, торопливо двигаясь к номеру для новобрачных.
Мне некогда смотреть на интерьер, потому что, как только за нами захлопывается дверь, Тимур прижимает меня собой к стене.
Его язык сплетается с моим, а пальцы тянут мой топ вверх, обнажая грудь, пока я расстегиваю его рубашку и провожу ногтями по обнаженному животу с идеальными кубиками пресса, в то время как он влажно целует мою шею, опускаясь к груди.
– Как я скучал, Стефа, – сжимает рукой мою грудь, облизывая сосок и втягивая его.
Влажные и жаркие губы на моей коже пробуждают тело от долгого сна. Каждое прикосновение и поцелуй как ожог. Я плавлюсь от его несдержанных ласк.
Я впиваюсь пальцами в его волосы, не в силах решить: притянуть его еще ближе или оттолкнуть, чтобы перевести дух? Потому что интенсивность ощущений зашкаливает. Вся моя кожа горит, каждый нерв гудит.
Шесть лет я старалась ненавидеть воспоминания об этих руках, губах, а теперь они заставляют меня плавиться изнутри, стирая память о прошлой боли, оставляя лишь животное, всепоглощающее желание.
Сдергиваю с него рубашку, обнажая широкие плечи. Мои ладони скользят по знакомому рельефу мышц, и в памяти всплывают сотни других прикосновений. Ночных, украденных, секретных. Тогда я думала, что это любовь. Теперь понимаю, что это была лишь жалкая пародия на то безумие, что крушит меня сейчас.