— Ты хочешь отомстить князю Псковскому за то, что он сделал с твоей семьей? — спросила она и замолчала в напряженном ожидании ответа, не сводя с меня пронзительного взгляда голубых глаз.
Вопрос повис в воздухе между нами — простой, прямой, бескомпромиссный, не терпящий уклончивых ответов или дипломатических уверток.
Я мог бы сказать многое. Мог бы напомнить, что князь Псковский никогда не пошел бы на полное уничтожение моего рода, не получив предварительную поддержку в Императорском Совете. Не сделал бы этого, не получив молчаливого одобрения ее отца — Императора Всея Руси. Мог бы напомнить, что в моей личной трагедии виноваты не только Псковские и Новгородские, но и все Апостольные Рода Империи. Но я оставил все эти обвинения при себе.
— В этом состоит весь смысл моего существования, — подтвердил я.
Месть. Только месть. Единственное, что держало меня в живых все эти долгие, мучительные месяцы. Единственное, ради чего я готов был убивать снова и снова, убивать и страдать. Смысл жизни, сведенный к одному короткому, емкому слову.
Веслава медленно кивнула, словно получила именно тот ответ, который и ожидала услышать. На ее красивом лице не отразилось ни малейшего удивления, ни тени осуждения — только спокойное, полное понимание.
— В одиночку ты этого не добьешься никогда, твоя месть закончится быстрой и бесславной гибелью, только и всего, — уверенно, с абсолютной убежденностью заявила она, и в ее словах звучала неопровержимая, горькая истина. — Князь Псковский убьет тебя. Легко и просто. Он сильнее, опытнее, хитрее. У него больше рун, больше союзников, больше ресурсов. Думаю, ты и сам прекрасно это понимаешь, если трезво оцениваешь ситуацию.
Она сделала еще шаг вперед, сокращая дистанцию между нами.
— Но при мощной поддержке Императорского Рода дело вполне может выгореть, — продолжила Веслава шепотом, предназначенным только для моих ушей. — Российской Империи отчаянно нужен сильный, умный, дальновидный князь во главе Псковского княжества. Здоровый, плодовитый и управляемый!
Последнее слово она выделила особо, и истинный смысл сказанного обрушился на меня всей своей тяжестью, придавив к полу невидимым прессом. Она предлагала не просто военный союз, не просто помощь в осуществлении мести. Она предлагала нечто гораздо большее. Нечто, что меняло всю мою жизнь, все мое будущее.
— Что конкретно ты предлагаешь? — спросил я, хотя уже начинал смутно догадываться, куда клонит эта опасная беседа.
Веслава усмехнулась — насмешливо, почти издевательски, с превосходством человека, держащего на руках все козыри. Она медленно, с нарочитой неспешностью подошла еще на шаг ближе и остановилась на расстоянии вытянутой руки, почти вплотную.