Глядя на него, я все больше убеждался, что подобная роль не для меня. Я не создан для бесконечной канцелярщины, подсчета пайков и разрешения мелких конфликтов между кадетами. Для того, чтобы решать, кому достанется последний кусок хлеба, кого послать на опасное задание, кого пожертвовать ради общего блага. Эта ноша раздавила бы меня быстрее любого врага, чувства вины или жажды мести.
Теперь я с горькой усмешкой вспоминал свои недавние влажные мечты о захвате власти в Империи, ее перестройке и отмене Игр Ариев. Какая наивность! Я едва справлялся с собственными желаниями, а мечтал переделать целую империю.
Игры показали мне истинную цену власти — бессонные ночи, постоянный страх предательства, необходимость принимать решения, от которых зависят чужие жизни. Необходимость жертвовать людьми как пешками на шахматной доске — именно такую картину рисовал мне князь Псковский. Нет, это бремя не для меня. Пусть Тульский тащит его на своих плечах, пока они не сломаются окончательно.
— Аскольд, что с активностью чужих разведчиков? — задал вопрос Ярослав, прервав мои бесплодные размышления.
Его голос звучал хрипло, словно он не спал несколько суток подряд, что, вероятно, было недалеко от истины. Под запавшими глазами залегли темные круги, а веки покраснели и воспалились.
Аскольд выпрямился на стуле и отбросил густую темную косу за спину. За прошедшую неделю он тоже изменился — в глазах появилась настороженность человека и усталость. Пальцы его рук, лежащих на столе, непрерывно двигались.
— Активность усилилась, но групп стало меньше. Теперь это не хаотичные вылазки отдельных Крепостей, а скоординированные действия, — он вздохнул и потер переносицу, словно пытаясь унять головную боль. — Они избегают контакта с нами, но свои маршруты явно координируют. Вчера мои люди заметили две группы из разных Крепостей, идущие вместе. Они не конфликтовали, наоборот — действовали сообща.
Аскольд умолк и выжидательно посмотрел на Тульского. За несколько бесед я понял, что наш руководитель разведки, как и я, выступает за присоединение к формирующемуся союзу апостольных князей. Логика была железной — в одиночку мы обречены. Но Ярослав оставался непреклонным в своей изоляционистской позиции, руководствуясь скорее эмоциями, чем разумом.
— Думаю, союз Новгородской либо уже сформирован, либо находится в финальной стадии формирования, — добавил Аскольд, барабаня пальцами по столу. — Патрули стали более организованными, маршруты пересекаются реже. Они явно обмениваются информацией и координируют действия. Кроме того, их разведчики стали смелее. Подходят ближе к нашим границам, словно изучают оборону. Возможно, готовят атаку.