— Ты серьезно? — Юрий нахмурился. — После всего, что мы прошли, после десятков убитых, тебя вдруг начала мучить совесть?
— Не совесть, — покачал головой я. — Чистый расчет. Витомир предлагал нам союз. Честный, открытый. Мы отказались. Теперь убиваем кадетов Крепости. Это неправильно. Даже для Игр. Если об этом узнают остальные, на нас будут охотиться, как на диких собак!
Свят открыл рот, чтобы возразить, но я поднял руку.
— Идите, если хотите, — сказал я. — Я не держу. Святу нужна Руна. Но я останусь здесь…
Парни переглянулись. Через связь я чувствовал их внутренний конфликт — желание присоединиться к бою боролось с нежеланием оставлять меня одного. В конце концов практические соображения победили.
— Ты прав насчет руны, — сказал Юрий после паузы. — Святу она действительно нужна. Зови, если что.
Они развернулись и побежали к башне, обнажая мечи на ходу. Неоновое сияние окутало их тела, когда они активировали руны. Я смотрел им вслед и чувствовал странную смесь облегчения и тревоги.
Битва в башне разгорелась с пугающей быстротой. Наши прорывались по винтовой лестнице вверх, к покоям Росавского и его командиров, сметая сопротивление сонных полуголых защитников. Неоновое сияние, окутавшее тела атакующих, превращало темную башню в подобие гигантской фосфорицирующей гнилушки. Золото рун на запястьях пылало ярче факелов, а клинки полыхали огнем, превращая ночь в день.
Крики раздирали тишину — боевые кличи наших, предсмертные вопли, проклятия и мольбы о пощаде. Звон мечей, скрежет стали о сталь, хруст ломающихся костей — все это сливалось в чудовищную какофонию, от которой закладывало уши.
Тела падали с высоты, срываясь с лестницы и разбиваясь о камни внутреннего двора с влажным хрустом. Одни какое-то время дергались, пытаясь подняться, цепляясь за жизнь сломанными пальцами. Другие замирали мгновенно, превращаясь в бесформенные кучи окровавленного мяса и раздробленных костей.
Рунная аура множества ариев давила на сознание, превращая воздух в подобие густого киселя. Я чувствовал каждую вспышку силы, когда кто-то из наших убивал очередного врага и получал новую руну. Боль, пронзающая тело жертвы. Экстаз победителя, когда золотые линии и узоры расцвечивали кожу, и энергия вливалась в истощенные мышцы.
Это было бы красиво, если бы не вопли умирающих, не падающие на землю изуродованные тела, не запах крови и дерьма, который начал пропитывать воздух. Если бы не осознание того, что каждый крик — это чья-то оборванная жизнь, чьи-то несбывшиеся мечты, чьи-то родители, которые никогда не узнают, как погиб их ребенок.