Я вошел в комнату, держа меч перед собой, готовый отразить атаку. Мы стояли друг напротив друга, оценивая, взвешивая шансы на победу. Пятирунник против шестирунника. Казалось бы, преимущество за мной. Но в тесном пространстве подвала разница в одну руну могла не сыграть решающей роли.
— Олег Псковский — хранитель Рунного камня восьмой Крепости, — представился я, медленно опуская меч. — Можешь вложить клинок в ножны — нападать я не собираюсь.
Это была ложь. Каждый мускул моего тела был готов к бою. Но протокол требовал хотя бы видимости цивилизованности.
— Хотел бы я на это посмотреть! — самодовольно сказал парень, и на его тонких губах возникла змеиная улыбка.
Он не опустил меч. Стоял в боевой стойке, готовый в любой момент атаковать. В его позе читался вызов, почти презрение.
— Карол Снятинский, — представился он после паузы.
Руки он не подал. Серо-голубые глаза смотрели на меня с откровенным вызовом, словно на ничтожество, недостойное внимания — парень явно привык смотреть на других свысока.
Я не ответил на провокацию. Не обращая внимания на все еще обнаженный клинок, шагнул вперед, намеренно задев парня плечом. Это была моя провокация в ответ — демонстрация того, что я не боюсь его, не считаю угрозой. Готовый в любую секунду уйти скачком с линии атаки, я подошел к Рунному камню.
Положил ладонь на холодную черную поверхность и закрыл глаза, концентрируясь. Связь установилась мгновенно — камень откликнулся на прикосновение, и информация о его состоянии хлынула в сознание. Заряд истощен примерно наполовину. При интенсивном использовании хватит еще на три-четыре недели, может, на месяц, если экономить.
— Хватит еще на месяц, — прозвучал насмешливый голос Снятинского за спиной. — Верь мне!
Я обернулся и посмотрел парню в лицо. Интуиция вопила сиреной и требовала убить его прямо здесь, без свидетелей, пока есть возможность. Не потому, что парень был враг или представлял непосредственную угрозу. А потому, что хранителей Рунного камня в этой Крепости было двое, а всего станет четверо на три Крепости, включая меня.
Слишком много хранителей. Слишком много потенциальных конкурентов за единственную действительно ценную роль в команде. У Тульского будет слишком сильное искушение убить Ростовского, а вместе с ним и нас со Святом.
Позже зачинщиком драки можно будет объявить Снятинского — наверняка его характер был прекрасно известен всем кадетам без исключения. Можно сказать, что он напал первым, что я защищался. Но я сдержался.
— Я сражусь с тобой, — спокойно сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Потом. Если захочешь. На честном поединке, при свидетелях, по всем правилам. А сейчас включай Рунный купол!