Перед ним стоял молодой парень… Вот именно почему-то стоял, а не лежал на полу или застыл в неестественной позе, как это должно было случиться… Нет, он просто стоял и смотрел.
— Мы никого не ждали, — быстро произнёс Химик и нажал на курок.
Пуля, выпущенная практически в упор, должна была превратить голову парня в кровавое месиво. Но вместо брызг крови воздух наполнился облаком тёмных перьев. Из ниоткуда, прямо на линию огня, выскочил попугай, появившийся так быстро, как будто его швырнули под пулю телекинезом. Птицу разорвало в клочья.
Парень даже не моргнул. Он смахнул с плеча окровавленное пёрышко и тяжело вздохнул.
— Ну вот, — произнёс он спокойным голосом, от которого у Химика по спине пробежал холодок. — Сначала вы похитили моего администратора. Теперь убили моего попугая. Угадайте, насколько больно вам будет умирать.
Парень сделал шаг вперёд и смазанным, нечеловечески быстрым движением перехватил руку Химика с пистолетом. Раздался звук ломаемых костей, парень не просто вывернул руку, а завязал её узлом. Локтевой сустав вылетел наружу, предплечье изогнулось под прямым углом, но пальцы наёмника, сжатые чужой волей, продолжали держать оружие.
— А-а-а… — заорал Химик, но крик застрял в горле.
Парень развернул сломанную руку наёмника. Ствол пистолета упёрся Химику снизу-вверх в подбородок.
— Обычно я добрый человек, — глядя ему в глаза, произнёс парень. — Но не в этот раз. Если кто-то в этом мире и попал по-крупному, то это вы. Уверяю вас.
Его палец лёг поверх пальца наёмника и надавил.
Раздался глухой выстрел.
Я вошёл в квартиру.
Встретили меня не хлебом с солью, а свинцом. По меньшей мере десять стволов загрохотали одновременно, пытаясь превратить меня в решето. Пули вгрызались в моё тело, рвали куртку, били в грудь и голову…
Я шёл через этот шквал, даже не замедляя шага. Защитные атрибуты, которые я активировал перед входом — «Панцирь Носорога», «Кинетический Щит», «Уплотнение Эфира» — работали безупречно. Я чувствовал удары, но они были не сильнее, чем тычки пальцем. Свинец сплющивался об мою кожу и падал на пол жалкими лепешками.
Находившиеся в квартире продолжали палить, их глаза уже выпучились от ужаса, но пальцы продолжали судорожно жать на спусковые крючки.
— Вы бы хоть в глаза целились, — посоветовал я, вытряхивая застрявшие в одежде пули. — Так, возможно, будет больше шансов. Ну, хотя бы теоретических.
Они перезаряжались и снова стреляли. Грохот стоял такой, что мне пришлось снизить чувствительность барабанных перепонок.
— Этот шум мне мешает, — громко произнёс я. — Я не услышу ваших криков из-за него. А мне важно слышать нюансы.