Закончив, я вынес канареек клиентам. Две маленькие, ярко-жёлтые птички сидели на моей руке и мелодично щебетали, склонив головки набок.
— Продаются только парой, — объявил я.
— Нам нужна одна, — отрезала Агнесса.
Её брат расстроенно посмотрел на птиц, которые тут же начали что-то нежно щебетать друг другу. Было видно, что ему жаль их разлучать.
— Может, отцу позвонить? И маме? У них спросить… — тихо предложил он.
— Не надо! — резко оборвала его сестра. — Они заняты. Я сама могу решать. Берём двоих.
Агнесса прекрасно понимала, что её родители мертвы. Но отчаянно не хотела, чтобы брат вспоминал об этом, цепляясь за любую возможность оградить его от этой травмы. А он, в свою очередь, считывал её эмоции и понимал, что она скрывает правду. Он играл в эту игру вместе с ней, чтобы не причинять ей ещё больше боли.
Я видел эту сложную печальную игру, сотканную из любви и лжи во спасение. Но не стал вмешиваться. Это не моё дело. Моё дело — продать птиц и получить деньги на новую центрифугу.
Вечером, когда я сидел в кабинете и пытался систематизировать полученные за день атрибуты, в дверь постучали.
— Вик, тебе пора встряхнуться, — Валерия шагнула внутрь так, что отказ становился технически невозможен. — Готов?
Я оторвал взгляд от банки, в которой плавал препарированный глаз летающей твари.
— Смотря к чему. Ты уверена, что это необходимо?
— Точно надо. Вылазки в свет помогают развитию клиники. Да и тебе развеяться не помешает, а то скоро начнёшь со своими заспиртованными органами дискуссии вести.
Я хотел было возразить, что давно с ними общаюсь мысленно, но благоразумно промолчал.
Спустя час мы приехали на ежегодную выставку-аукцион таксидермистов. Многие химерологи таким образом избавлялись от «производственных отходов» и заодно неплохо зарабатывали, превращая останки неудачных экспериментов в предметы искусства.
Мероприятие проходило в старинном особняке в центре города — мраморные полы и позолоченная лепнина под высокими сводами создавали полагающийся готический антураж. Между чучелами вальяжно фланировала пёстрая публика: аристократы в камзолах разглядывали монстров через монокли, поодаль курили хмурые наёмники, сквозь толпу проталкивались зеваки, и, разумеется, присутствовали сами химерологи — цвет местного ремесла.
Я шёл между рядами, разглядывая выставленные образцы. Работа большинства авторов казалась откровенной халтурой.
На постаменте слева красовалось чучело грифона с расправленными крыльями. Я подошёл вплотную к деревянной табличке: «Грифон горный, самец. Пойман экспедицией графа Нечаева в предгорьях Северного Хребта».