Прежде чем ответить, я ещё раз подумала. Мысль, не дававшая покоя пять дней, наконец успокоилась, тихо села в уголке, улыбаясь и поджидая, когда я её поймаю. Я поймала. Сказала почти спокойно:
— У меня есть основания полагать, что господин Раковский — мой отец.
Ларин удивился. Его брови изогнулись домиком, причём левая поднялась выше, чем правая. Две глубокие морщины прорезали лоб горизонтально, а потом полицмейстер нахмурился, и морщины разгладились, зато появилась одна вертикальная над переносицей.
— И вы об этом знали, когда… согласились достать для него бриллиантовое ожерелье?
Ну да, припишите мне ещё и соучастие в семейном преступном бизнесе!
— Абсолютно нет, — так же спокойно открестилась я, хотя внутри вскипела от злости. — Я поняла это только сегодня. К тому же по косвенным признакам. Уверенности у меня нет, но думаю, что не ошибаюсь.
— По каким же косвенным признакам?
— У него в одной из комнат висит портрет моей матери.
Больше никаких подробностей, чтобы не попасть в глупую ситуацию. И вообще, незачем было начинать этот разговор. Я свободна! Свободна и вольна делать всё, что захочется! А хочется мне сейчас совершенно простых и будничных вещей.
Например, поехать в экипаже домой — в дом мадам Корнелии, умыться, переодеться в одно из своих платьев, сшитых пани Ядвигой, позволить Лесси хлопотать и причитать надо мной, а потом отправиться в «Волшебную Флейту», в моё детище, чтобы увидеться с девочками…
— Господин Ларин, — сказала я усталым тоном, будто не отдыхала пять дней у него в доме. — Вы говорили, что велите заложить карету. Я хочу домой.
— Разумеется, госпожа Городищева, — снова поклонился полицмейстер, и морщинка на переносице исчезла. — Надеюсь, мы увидимся в понедельник? Хотелось бы поговорить подробнее о вашем предполагаемом отце.
— Да, да, конечно…
До понедельника есть время. Я обдумаю всё спокойно, сложу недостающие детальки паззла и смогу выйти из этой неловкой ситуации с честью и минимальными потерями.
Спустя час я уже ехала в простой, добротной и удобной карете с затейливым вензелем барона Ларина на боку. Хотелось высунуться в окошко и петь на всю улицу, пугая добропорядочных прохожих, но я сдерживалась изо всех сил. Сейчас, вот сейчас, ещё немного! Я уже вижу крест на церкви в центре города, значит, через несколько минут от силы карета остановится перед воротами дома мадам Корнелии.
Я ждала подлянки.
Я очень честно ждала чего-нибудь, что выскочит на меня, как из-под земли выскакивает убийца в переулке. Но случилось только то, что должно было случиться. Едва я сошла с подножки кареты, опершись на ладонь кучера, как дверь дома распахнулась и по дорожке к воротам бросилась Лесси. На лице её блестели слёзы, а рот сам собой расплывался в улыбке до ушей. Она вопила совсем не колокольчиком: