Ларин помотал головой, пытаясь прийти в себя. Отставить думать в данном ключе! Эта госпожа Городищева в клювике принесла ему Анну первой степени. Если у неё имеются достоверные сведенья о преступлениях, он размотает клубок, упомянутый ею, или разрубит подобно Александру Македонскому, получит заслуженную награду и уедет на полицмейстерство в Алексбург!
Но до сего сладкого момента нужно бы привести госпожу Городищеву в сознание, напоить чаем и расспросить подробно.
Когда я очнулась от внезапного, но вполне ожидаемого в моём положении обморока, то не сразу поняла, где нахожусь.
Читая эту фразу в книгах, думала: какой безобразный и наскучивший штамп. А сейчас, когда попала в такую же ситуацию, осознала: не штамп это вовсе, а противное состояние неуверенности и небезопасности. Подхватиться, бежать! А куда бежать? Может, лучше притвориться мёртвой, как маленький беззащитный зверёк? А я где? Что произошло вчера, что утром я оказалась в узкой, но довольно удобной кровати под тёмным балдахином, в светлой, залитой солнцем тесной комнатке?
Приподнявшись на локте, я с удивлением обнаружила, что вместо своего карнавального костюма восточной принцессы облачена в простую, чистую и пахнущую какими-то травами белую рубаху. Волосы мои рассыпались по плечам, а шпильки из причёски лежали аккуратной кучкой на прикроватном столике. Ага, а вот и вещи мои — на банкетке у стены.
Прислушалась к себе. Всё в порядке, ничего не болит, не ноет, не сигналит о болезни. Ноги отдохнули, голова просветлела. Я у Ларина. Ночью мы не успели поговорить о Раковском, не успели выпить чаю. Меня вырубило. Это так странно, когда тебя вырубает посреди комнаты — словно свет разом погас и в доме, и в мозгу. Интересно, кто меня переодел? Сам полицмейстер или всё же его служанка?
Хмыкнув от неожиданно пошлых мыслей, я с трудом поднялась с кровати. Очень надеюсь, что на выходе из комнаты меня не ждут двое бравых городовых с кандалами. Это означало бы, что вся моя беготня, смерть Полуяна, суета, которую я навела, оказались бы зряшними. Ну, есть ещё последний вариант. Сдаться и вызвать адвоката. В конце концов, всё уплочено, пусть работает.
За дверью меня ждали. Но не городовые, а крепко сбитая девица в просторном сарафане и кокетливых лаптях, в роскошном кокошнике на гладко причёсанных и заплетённых в косу волосах. Хм, у господина полицмейстера тяга к деревне? Иначе почему его служанка так одета? Ладно, пофиг. Интересно, как он меня собирается представить?
Горничная оглядела меня долгим и очень оценивающим взглядом, потом неожиданно отвесила поясной поклон, заставив меня шарахнуться обратно к комнате, и сказала глубоким звучным альтом: