Ларин смотрел на меня уже совсем ошалело. Конечно, откуда провинциальной графиньке знать о тонкостях уголовного права? А я осеклась. Дура, ой дура! У меня же адвокат есть! Волошин, который получает немереные деньги просто за то, что он существует. Как-то с ним связаться надо…
— Мне нужно прийти в себя, — пробормотал Ларин. — Погодите, Татьяна Ивановна. Вы действительно не убивали графа?
— Богиня, — вздохнула я. — Предложите же мне чаю, что ли… Это долгий разговор. Дело совсем не в графе и не во мне. Моя судьба вплелась в такой клубок преступлений, что он похож на Гордиев узел.
— А я — меч, который должен этот узел разрубить? — поинтересовался Ларин, взяв со стола колокольчик для вызова слуг. Спрятав усмешку, я подумала, что он почти так же умён, как Платон. Мужской ум — это сексуально, блин!
Громкий мелодичный перезвон оборвал игривые мысли. Ларин махнул мне рукой:
— Спрячьтесь за ширмой, ради Богини. Я уверен в своей дворне, но в таком деле нельзя доверять даже слугам.
Вставать не хотелось. С самого бала у Лизы я чувствовала себя уставшей донельзя. Сейчас же ноги буквально отказывались служить. Но пришлось подняться. И в самом деле, не стоит, чтобы кто-нибудь видел меня у полицмейстера, даже если это будут его собственные крепостные. Но, с трудом сделав несколько шагов, я почувствовала, как пол качается. Удивилась. Мы же не на корабле… А он качается. Да ещё так сильно!
Ларин обернулся на тихий стон и едва успел подхватить на руки падающую гостью. Она была в глубоком обмороке, и, даже похлопав по щеке, Илья Алексеевич не смог привести девушку в сознание. Ну вот! Что это ещё такое? Что за выкрутасы? А если сейчас войдёт горничная?
В панике он донёс невесомую гостью до диванчика и сгрузил на него, заботливо подсунув под голову вышитую руками матушки подушечку. Со скрипом подвинул лёгкую китайскую ширму так, чтобы диван не было видно от входа. И тут же, как по заказу, в дверь постучали, вошла заспанная Дунька:
— Звали, барин?
— Принеси чаю и булки, если есть. Что там сладкое есть? Принеси. Да чаю не одну чашку, слышишь? Принеси самовар, поняла?
— Чичас, барин, растоплю и принесу, — покладисто согласилась Дунька. — И булок принесу, Стеша напекла с утра ваших любимых, со сливовым повидлом.
Но не бросилась исполнять, а топталась на пороге. Заметив её любопытный взгляд на ширму, Ларин повысил тон:
— Чего ждёшь? Второго пришествия?
— Прощеньица просим, барин, — Дунька, ничуть не смутившись, отвесила поклон в пояс и выскользнула в коридор.
Дерзкая стала девка. Отослать её, что ли, в деревню? А на её место взять неискушённую в городской жизни, простую, послушную… Такую же лёгкую, тоненькую, с печальными глазами, как у этой гостьи.