Серебристо-голубое платье, которое мы позволили себе с таким трудом, сидело на ней безупречно. Она казалась одновременно взрослой и хрупкой. Она покрутилась перед зеркалом, ловя отблеск магического светильника на атласа.
— Ну как? — спросила Бель, и в голосе вопреки всему прозвучала не гордость и радость, а неуверенность.
— Очень красиво, — ответила я просто. — Это то, что нужно.
Она поймала мой взгляд в отражении.
— Ты тоже выглядишь великолепно… но совсем другая.
Я посмотрела на свое вишневое платье в зеркале. Да, оно старое. Но на мне теперь оно сидело иначе. Я стала сильнее, тверже и внутри и снаружи. Да и минус парочка сантиметров на талии — еще ни одну женщину не портили.
— Платье старое, — напомнила я Бель. — Просто я в нем по-другому себя чувствую.
Мы вновь замолчали. Бель отвернулась от зеркала и, глядя в темное окно, спросила почти шепотом:
— Отец? Он ведь может вернуться в любой момент? А на прием к лорду Кроу он может заявиться?
Вопрос был сложный, неудобный и неприятный. Я сама боялась этого. Не Сайруса, а того, что он может устроить. Получить скандал на сегодняшнем балу в честь зимних праздников я бы хотела меньше всего.
— Не знаю, — честно сказала я. — Но если придет, мы сделаем вид, что его нет. Бель кивнула, но взгляд ее остался тревожным. Она снова стала той девочкой, которая боится родительского гнева. Она нервно поправила складку на платье, потом еще раз.
— Насчет платка… — вдруг начала она, не глядя на меня. — И цветов. Ты же нашла их…
— Нашла, — подтвердила я тихо. — Хотела спросить. Но ждала, когда ты сама…
Бель сжала губы и отвела взгляд.
— Себастьян снова приходил. Извинялся за ту драку. Говорил… разное. Но я попросила его уйти. А цветы выбросила. Больше он не придет.
Она сказала это одном дыхании, будто отчитывалась. И не стала добавлять ничего ни о своих чувствах, ни о том, что было в тех «разных» словах. А мне так хотелось знать подробности! Но…
Нельзя лезть в душу к человеку насильно, даже если этот человек твоя дочь.
— Ясно, — буркнула я. Больше мне нечего было добавить. Она сказала ровно столько, сколько хотела сказать. Стану давить, сделаю только хуже.
Я вздохнула и взяла с комода маленькую бархатную сумочку.
— Ну что, идем? — спросила я нарочито невозмутимо, стараясь, чтобы в голос не проскользнула досада.
Бель кивнула, в последний раз глянув в зеркало и мы спустились в темную, уже закрытую на сегодня лавку. За окном на постепенно пустующей площади мерцали фонари.
Я поправила прядь волос, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее. Старое платье, новая жизнь. И куча нерешенных вопросов, настроение совсем не для бала и зимнего праздника.