— Как называется это место? — спросила я, обращаясь к Стефану.
— О, это столица наших земель! — оживился он, оборачиваясь. — Городок называется Вольхендем. «Приют у драконьего ручья», если переводить со старого наречия. Уютное местечко, тихое. А вон и ваш новый дом! Заброшен, конечно, но… зато в самом центре! На главной площади.
Экипаж свернул на небольшую площадь, вымощенную тем же булыжником, что и улицы, и замер. Господин Грей, с энтузиазмом, не сочетавшимся с его «больной спиной», спрыгнул с облучка и указал рукой.
Мое сердце на мгновение замерло.
Дом был… не таким, как я представляла. Двухэтажный, из темно-коричневого камня. Он выглядел старым, прочным и немного угрюмым. Вывеска над запертой дверью, на которой можно было разобрать только слово “Лавка”, висела криво. Окна первого этажа были надежно заколочены досками, на крыльце лежали опавшие листья, припорошенные свежим снегом. От всего здания веяло забвением и тоской.
— Вот он, ваш новый дом! — повторил Стефан, потирая руки от холода или от скрытого злорадства. — Ключ под ковриком, как говорила покойная госпожа Мелинда. Желаю устроиться с комфортом! Я, гм, зайду завтра, чтобы проверить как ваши дела и обсудить формальности.
Он помахал рукой и почти побежал прочь по заснеженной площади, оставив нас одних. Две женщины, два огромных дорожных сундука и темный, молчаливый дом, в котором предстояло начать все с нуля.
Я посмотрела на заколоченные окна, на снег, хрустевший под ногами, и на бледное, испуганное лицо дочери. В кармане моего платья я сжала кулак, и снова почувствовала тот самый едва уловимый трепет под кожей от магического импульса. Я не могу себе позволить раскисать. Бель, конечно, уже не малышка, ей вот-вот стукнет восемнадцать. Но я все еще несу за нее ответственность.
Центр города… Я глянула на спящие окна соседних домов, на свой новый дом. Быть может, все не так уж плохо?
Большой, старинный чугунный ключ действительно оказался под выцветшим, промерзшим ковриком у двери. Он с громким, неохотным щелчком повернулся в замке, и тяжелая дубовая дверь с облупившейся краской со скрипом отворилась, впустив нас в затхлое, холодное нутро заброшенного жилья.
— Фу… тут пахнет мышами и смертью, — прошептала Бель, не переступая порог. Она стояла, сжимая воротник своего дорогого пальто с соболиной опушкой, словно оно могло защитить ее от этой новой, убогой реальности.
— Пахнет пылью, Бель. Заходи, — я вошла первой.
Мы оказались в просторном помещении, той самой лавке. В полумраке угадывались запыленные витрины и прилавок из темного дерева. Воздух был густым, но запах был сложнее, чем просто затхлость. Сквозь пыль пробивался горьковатый, терпкий аромат сушеных трав, висевших гирляндами под потолком, и сладковатый привкус старого дерева тоже чувствовался.