— Тише, — произнесла я, и мой голос прозвучал странно умиротворяюще в этой ледяной тишине. — Мы все здесь и найдем ее. Но давай сделаем это правильно. Чтобы не напугать Бель еще больше.
Мои слова и спокойствие подействовали на него, как ушат ледяной воды. Ярость в его глазах не погасла, но муть, туманившая разум, отступила, сменившись ясностью. Он сглотнул и коротко кивнул.
Виктор бросил на меня взгляд. В нем промелькнуло что-то вроде одобрения. Он кивнул Люциану.
— Ты остаешься снаружи. Следи за задним ходом, конюшней. Никто не должен уйти. Мы зайдем с главного хода.
Люциан, без тени возражения, растворился в тени у угла здания.
Виктор шагнул к двери первым. Мы с Себастьяном шли за ним, как его тени. Одна сосредоточенная и холодная, другая собранная, как пружина, готовая в любой миг сорваться.
Зал постоялого двора тонул в полумраке. Бледный свет магического светильника отбрасывал пляшущие тени на грубые каменные стены, на старый, потертый кожаный диван и кресла. В камине нехотя тлели последние поленья уже не согревая комнату.
Сайрус стоял спиной к огню, неестественно прямой и напряженный. А в жестком кресле у стены сидела Бель. Бледная, с плотно сжатыми губами. Но ее широко раскрытые глаза были сухими. В них горело не детское отчаяние, а горькое, взрослое понимание предательства и холодная решимость не дать отцу удовольствия видеть ее слезы.
В дальнем углу, вальяжно развалившись, сидела Амариллис. Она разглядывала ноготь, потом зевнула, не прикрывая рта. На ее красивом лице читались только скука и глухое раздражение. Весь этот спектакль с похищением дочери явно казался ей излишней, нудной драмой.
Именно в этот миг дверь в зал распахнулась и в проеме встали мы втроем.
Зал утонул в густой тишине.
Сайрус медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по мне, по яростному Себастьяну, задержался на Викторе. ЕГо тонкие губы скривились в знакомой, презрительной ухмылке.
— Какая… чудесная компания собралась, дорогая женушка, — сказал он. — Ты, я смотрю, не теряешь времени. И даже сынка ректора привела на поводке. А я всего лишь веду нашу дочь к ее блестящему будущему. И это не ваше дело. Убирайтесь.
Виктор спокойно шагнул вперед, вставая передо мной и Себастьяном. Его голос прозвучал негромко, но ледяная интонация отчетливо слышалась в воцарившейся тишине.
— Ты нарушаешь закон Горного княжества о личной свободе, Сайрус. Леди Изабель почти совершеннолетняя. Ее насильственное удержание против воли — похищение. Отпустите ее сейчас же.
Сайрус издал короткий, ядовитый смешок.
— Она моя кровь! Моя дочь! Я, как отец, решаю, что для нее лучше. И что ты мне сделаешь, Кроу? Ты, ректор академии, будешь драться со мной посреди ночи в захолустном трактире? За чужих жен и дочерей? Это тебе не академический совет.