Он развел руками, и этот жест был удивительно искренним, почти беспомощным.
— Увы, но по закону он имел на это полное право до ее совершеннолетия или до замужества. Особенно имея такие связи. Фонд теперь пуст. Совершенно.
Тяжелые слова повисли в воздухе. Я сидела, не двигаясь. Не скажу, что удивилась. Что странно, меня охватила не ярость. Это было нечто большее. Глухое, беспощадное понимание, пробивающееся сквозь все слои наивных надежд. Сайрус не просто бросил нас в нищете. Он обокрал заранее. Хладнокровно… Он взял то, что по праву принадлежало Бель, и, должно быть, потратил на ту позолоченную куклу Амариллис или на очередную сомнительную аферу. Он украл ее будущее еще тогда, когда я, дура, наивно пекла ему пирожки и верила, что двадцать лет, это достаточный срок, чтобы стать семьей.
Чувство беспомощности было таким острым, что я чуть не задохнулась. Я боролась с целым городом, со сплетнями. Я вставала затемно, пачкала руки мукой до локтей, тайком зубрила теорию магии по детскому учебнику. А он украл возможность дать дочери старт, который ей полагался по праву рождения.
Мой материнский долг теперь заключался не только в том, чтобы накормить и одеть Бель. Теперь нужно вернуть украденное. Но как? Закон был на стороне Сайруса. Закон драконов-отцов.
— Я… понимаю, — наконец выдохнула я и поднялась. Ноги еле слушались. — Благодарю вас за… откровенность, господин Грей.
— Леди Арден… — он вдруг встал, и его лицо выражало странное, непривычное беспокойство. Мой чай, казалось, смыл слой профессионального притворства и цинизма, обнажив что-то человеческое. — Будьте осторожны.
Я кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Просто вышла из конторы на холодную, покрытую снегом улицу Вольхендема.
В душе царило такое опустошение. Даже сил на ярость не осталось. В голове беспрестанно крутились слова поверенного.
«Вс чисто, увы, по закону»
Чертов закон в этом мире всегда был на стороне таких, как Сайрус. На стороне драконов, а не женщин, драконьих жен.
И теперь бывший муж отнял у Бель шанс на ту самую «блестящую партию», о которой она мечтала. Потому что родной отец обокрал ее.
Даже думать не хотелось о том, как воспримет такую новость Изабель.
Нет, я не разрушу ее надежды. Не скажу…
А приданое придется заработать самой.
Я шла, не глядя по сторонам, кутаясь в пальто от ветра. Синие сумерки сгущались. Фонари еще не зажгли, и город погружался в сырую мглу. Я свернула на свою улицу, уже видя вдали силуэт лавки, как из темноты узкого переулка, что вел к задней калитки дома Кроу, прямо передо мной возникла высокая фигура.