Он сделал паузу и скользнул по моему лицу острым и пронзительным взглядом.
— А с твоей? — вдруг вырвалось у него. — Если я для тебя лишь хитрый дракон, сводящий счеты, то кто тогда ты? Практичная женщина, нашедшая сильного покровителя в чужом городе?
Я возмущенно выдохнула, но ничего не сказала.
— Значит, все, что было между нами… все эти недели… это была только твоя попытка найти защиту? А теперь, когда стало неудобно, ты отступаешь?
Это было несправедливо и от этого еще больнее.
— Неудобно? Меня только что публично опозорил мой бывший муж, а мой… — я запнулась, не зная, как назвать Виктора, — покровитель оказался его старым врагом. И ты думаешь, мне просто «неудобно»?
Мы стояли друг против друга в тишине оранжереи и влажный воздух вдруг стал слишком удушливым. В душе было такой опустошение, что казалось не осталось больше ни нежности, ни тепла. Только горькое разочарование и стена недоверия.
— Мне нужно побыть одной, — тихо сказала я, глядя куда-то мимо Виктора. — Мне нужно подумать. Обо всем.
Виктор молчал несколько секунд. Потом просто кивнул. В его позе читалась сдерживаемая ярость. Не на меня, а на весь мир, на Сайруса, на глупое стечение обстоятельств.
— Как скажешь.
Я не стала ждать, пока он уйдет. Развернулась, открыла дверь и вышла в коридор.
Хозяйка старой лавки. Новая жизнь? Какая уж тут новая жизнь, если старые драконы снова вьются вокруг, а новые, кажется, играют в свои непонятные мне игры. И я, как дура, поверила в сказку. Снова.
Я не пошла обратно в зал, а осталась в полутемной нише у высокого окна, глядя на снег, падающий за стеклом, и пыталась загнать обратно ком, подступивший к горлу. Руки дрожали.
Шаги за спиной заставили меня вздрогнуть. Я обернулась, ожидая увидеть Виктора или кого-то из слуг.
Но это была Бель. Ее новое платье серебрилось в полумраке, лицо было бледным и очень серьезным. Она подошла и встала рядом, тоже глядя в окно, туда, где, должно быть, уже скрылась карета Сайруса.
Мы молчали какое-то время. Музыка из зала доносилась сюда приглушенно, веселая, но теперь такая неуместная.
— Он хочет меня продать, — тихо заговорила Бель. Без слез и истерики. Просто констатация факта, который она наконец увидела со всей ясностью. — Как вещь. А тебя… Он просто выбросил. Но привести ее сюда, чтобы всем показать: смотрите, на что я променял старую жену. Это уж слишком… жестоко.
Она повернула ко мне голову. В ее карих глазах не осталось и следа той растерянной девочки, которая не хотела избавляться от отцовских подарков. В ее глазах была решимость взрослеющей женщины, увидевшей правду.