В какой-то момент, тренировка остановилась. На землю спустился вечер и яркие звезды засверкали на небосклоне. Волчата почуяв присутствие вожака, спрыгнули на землю и завыли в один голос на молодой месяц.
Воевода Илья Лютый явился неожиданно. Только особое событие могло сподвигнуть его прийти в волчий лес, где тренировались отроки. Могучий волк, побывавшие не в одной битве. Седина полностью покрывала его голову. От колкого и властного взгляда карих глаз по спинам людей и нелюдей пробегал холодок. Он никогда и не перед кем не склонял своей головы, не юлил, не тратил время на красивые слова. Его поступки — говорили гораздо красноречивее слов: он, есть закон, право, сама жизнь стаи. Он не потерпит слабости, предательства, неверности. За ним следовал могучий и молчаливый боец из Дикой сотни и вел за предплечье молодую женщину с мешком на голове, почти наполовину ниже его ростом. Руки у нее были крепко связаны за спиной. Пленница рыдала и молила о пощаде, напоминала о том, что является матерью сына воеводы. Но Илья был глух к ее мольбам.
Молодые волки выстроились полумесяцем, почтительно встретив вожака и его невольницу.
Выйдя на середину, воле из Дикой сотни отпустил предплечье невольницы, и она рухнула на землю, продолжая рыдать.
— Стая! — проревел вожак, и молодые волки вытянулись в струну, словно на параде. — Дикая сотня снова вернулась с южных пределов с победой. Семь сотен скальных огров оказались бессильны против волчьей стаи. Где стая — там всегда победа!
Волки вновь завыли, встречая радостную весть из уст воеводы, но вой стих, стоило воеводе поднять руку.
— Не все смогли вернуться домой, и сегодня в их семьях всю ночь будет раздаваться вдовий плач. А в доме каждого из нашей стаи будет гореть три поминальных лучины. Ратибор Старший, Бурислав Гусляр и Ратко Сивый пали в этом походе и сейчас уже наверное пирует с предками, рассказывают о подвигах.
Стихло над лесной поляной, казалось даже сверчки и птицы ночные смолкли, чтобы почтить память о славных волках. И только игривый ручей продолжал бурлить, омывая камни. В лесу было тихо, но не безлюдно.
Илья повернулся к женщине и снял с её головы мешок. Только грубая холщевая ткань открыла молодое лицо Берены, зрачки волков расширились. Запястья женщины были стерты в кровь грубой веревкой, волосы растрепаны, из глаз ручьем текли слезы.
Затем, Илья извлек из кармана восковую свечу длиной в половину ладони, зажег её. Как только воск расплавился под огоньком, воевода капнул несколько капель на камень под ногами и, пока воск не застыл, закрепил им свечу на гладкой поверхности.