Их двери – массивные, из темного дуба с причудливой резьбой, изображавшей победу дракона над каким-то мифическим змеем, – теперь были распахнуты настежь. Из глубины доносились сдержанные, мелодичные переливы арфы и низкий гул респектабельных бесед. Но больше всего поражал запах – сложный, слоеный аромат, в котором угадывались дорогие импортные специи, трюфели, рубленое мясо и выдержанное вино. Этот запах был так же далек от простых, сытных ароматов нашей кухни.
Их вывеска была настоящим произведением искусства. Кованая из черненой бронзы и темнейшего дерева, она изображала извивающегося дракона, чьи могучие крылья охватывали название заведения. Глаза чудовища – два крупных, огненных рубина – сверкали в утреннем солнце с вызывающей роскошью. Рядом с нашей скромной, почти наивной табличкой «Золотой цыпленок», которую Финн собственноручно выжег на дереве, их вывеска смотрелась как коронованная особа, снизошедшая до общения с уличным артистом.
В тот же день нашу обычно спокойную улицу заполонили богатые кареты с гербами на дверцах. Кучера ловко управлялись с лошадьми, а из экипажей выходили дамы в шелках, от которых слепило глаза, и господа в бархатных камзолах, с тростями и надменными выражениями лиц. Они скользили взглядами по мостовой, по крышам, по нашему кафе – не видя нас, не замечая. Мы были для них частью уличного ландшафта, неотъемлемым и неинтересным, как булыжник под ногами.
Сора, стоя у окна с тряпкой в руках, хмурилась, глядя на этот парад чужого богатства.
– Ни одного клиента не останется, – прошептала она, и в ее голосе слышалась откровенная паника. – Всех к себе переманят. Смотри, все туда идут.
– Не всех, – возразила я, наблюдая, как к «Логову» подкатывает очередная лакированная карета. – Их клиенты никогда не были нашими. Они не станут есть наши пироги с луком и пить наш ячменный отвар. Наш клиент – вот он.
Я кивнула на рослого парня в простой, поношенной рубахе и грубых штанах. Он явно был подмастерьем какого-то кузнеца или плотника. Парень нерешительно топтался у входа в «Логово», бросая тоскливые взгляды на богатое убранство и явно не решаясь переступить порог, за которым пахло деньгами и властью.
– Эй, дружище! – крикнула я ему через улицу, широко улыбаясь. – Не хочешь попробовать наших новых куриных крылышек? Только из печи, хрустящие, с медово-чесночным соусом! Всего три меди за полную тарелку!
Парень обернулся, и на его лице расцвела улыбка облегчения. Он с радостью отвернулся от недоступного ему «Логова» и быстрым шагом направился к нашему уютному, неказистому «Цыпленку».