– Что это? – прошептала Сора, заглядывая мне через плечо, ее глаза округлились от любопытства.
Я осторожно развернула упаковку. Внутри, на мягкой бархатной подушечке, лежала небольшая бутылочка из почти черного стекла, в котором играли лишь темно-золотые блики.
– От кого это? – проворчал Финн, сдвинув свои густые, нависшие брови. Он со стуком поставил на пол ведро с водой, которую собирался вынести.
Ответ, впрочем, был очевиден. Только один человек в этом квартале мог позволить себе такую упаковку и, вероятно, такое содержимое.
Я осторожно, почти с опаской открыла пробку, сделанную из темного, полированного камня. Аромат, вырвавшийся на свободу, ударил в обоняние – сложный, многогранный, с нотами вяленого персика, дикого меда, дымного дуба и чего-то неуловимого, пряного и древнего. Это было вино. И, судя по всему, невероятно, баснословно дорогое.
– Это не подарок, – тихо сказала я, снова закупоривая бутылку. Звук моих слов прозвучал особенно громко в наступившей тишине. – Это сообщение.
«Я вижу тебя», – говорило это вино. «Я ощущаю твой запах, твою странную, необъяснимую активность. Ты вызвала у меня интерес. Но никогда не забывай, кто здесь дракон, а кто – всего лишь цыпленок».
Я поставила бутылку на самую дальнюю полку за стойкой, в самый угол. Мы не будем ее пить. Она будет стоять там как молчаливый артефакт, как напоминание. О том, что на нас обратили внимание. И о том, что внимание дракона – опасная честь.
Но, отойдя от стойки, я посмотрела на наш скромный кассовый ящик. В тот вечер наша выручка была самой большой с момента моего «воскрешения». Мы продали все крылышки, весь пирог и всю похлебку. Простые люди – ремесленники, подмастерья, городская стража – голосовали за нас своими засаленными медными монетами. Они были нашей силой.
Итак, картина была ясна. Напротив поселился дракон, чье логово источало мощь и богатство. Где-то в тени пряталась тайная врагиня, точащая кинжал. Но у нас тоже было свое оружие: наша еда, наша маленькая, но верная команда и наша несгибаемая воля.
Прошла еще неделя, наполненная до краев ароматами жареных крылышек, звоном монет и постоянным, щемящим чувством настороженности. «Золотой цыпленок» жил своей шумной, полной контрастов жизнью. Каждое утро я наблюдала, как у «Логова Дракона» выстраиваются кареты знати, и каждый вечер наш зал наполнялся простолюдинами, желавшими пропустить кружку темного эля под хрустящую закуску. Два мира, разделенные шириной улицы, существовали параллельно, почти не пересекаясь.
Я почти привыкла к утренним ритуалам лорда Каэлена. Он появлялся на пороге ровно в восемь, с чашкой дымящегося напитка в руке, и несколько минут стоял неподвижно, наблюдая за пробуждением города. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, иногда скользил в сторону нашего кафе. Я научилась не отводить глаз, встречая его холодное янтарное сияние с тем же упрямством, с каким когда-то отстаивала свои проекты перед инвесторами. Это был молчаливый поединок, в котором никто не хотел уступать.