— А, то есть предавать — это в норме вещей, а бить морды — это, знаете ли, моветон, — я расхохотался, — князь, если в обществе такие вот правила, то я точно не буду им следовать.
— Хорошо, Алексей, я тебя понял, — Николай Николаевич тяжело вздохнул, — прошу тебя только об одном, сильно князя все же не ломай, и на этом, пожалуй, закончим. И да, Елена под твоей защитой, если с ней что-то случится, от тебя отвернутся все. Раз ты взял на себя ответственность, то придется до последнего играть.
— Ответственности я не боюсь, князь, — на его слова я отреагировал спокойно, — тогда ждите новостей. И да, моя просьба про самый обычный лазарет в силе. Пусть князюшка раз двадцать в следующий раз подумает, прежде чем совершать очередную глупость.
— Договорились, граф, — Николай Николаевич хмыкнул, — все-таки император был прав, ты тот еще отморозок.
— Так фамилия обязывает, морозить мне нравится с рождения, — сказав это, я попрощался с князем и, сунув телефон в карман, повернулся к Лене.
Девушка была бледной, словно смерть, ведь только теперь до нее дошло, что я не шутил, когда говорил, что сломаю ее отцу руки и ноги. Ну а что поделать, этот гад наверняка до сих пор продолжает работать с англичанами, так что у меня тоже есть повод быть им недовольным. Слабенький надо признать, но есть.
— Ну что, Лена, поехали к тебе в гости, — хмыкнув, я положил на стол несколько крупных купюр, — пришла пора поговорить с твоим отцом по-мужски.
Москва. Императорский дворец. Сорок минут спустя.
— Значит, Бестужев поехал ломать ноги и руки Милославскому, — император расхохотался, — а что, дядя, неплохо, очень даже неплохо. Главное, чтобы граф не увлекся, а то смерть второго видного либерала нам не простят.
— Алексей обещал быть аккуратным, — великий князь позволил себе слабую улыбку, — но этот его ход играет нам на руку, государь. Тем более в свете прихода к нам Шереметьева.
— Умный гад, не отнять, — император покачал головой, — вовремя понял, куда ветер дует, хотя до последнего держался их фракции. Верный, главное, чтобы и нам он был так же верен, как и прошлым идеалам.
— А у него выбора нет, государь, — Николай Николаевич пожал плечами, — либо так, либо его сожрут. Бывшие коллеги по фракции вряд ли простят ему такое.
— Это точно, — император кивнул, — что ж, новость и правда неплоха. Что до Милославского, поведение князя доказывает нашу с тобой правоту, дядя. Они готовы бросаться в объятья кого угодно, лишь бы не служить на благо империи. Отбросы, — фыркнув, император откинулся на спинку кресла.