— Отчего же?
— По весне заканчивается срок изгнания твоей семьи. Зачем тебе тут сидеть? На лодке все добро перевезем. Нужно ли это все городить?
— А зачем мне ехать туда, откуда меня выгнали? — удивленно выгнул бровь Неждан.
— Как зачем? — опешил ведун, которого натурально застала врасплох такая позиция. — Там же твои родичи.
— Которые меня выгнали. Которые сказали, что я им чужой, и бросили на произвол судьбы. Или ты можешь как-то объяснить, почему меня оставили тут без еды с одним лишь маленьким ножиком?
— Борята солгал тебе.
— Вот как?
— Никто не откладывал твое испытание. То, что сейчас происходит оно и есть. И ты отлично справляешься.
— Представь — ты бы умер. Череп проломить ведь могли? Могли. Да и от горячки легко мог отойти. А я бы не стал ведуном. Таким, которому подсказывают сами боги. Мыслишь, я бы выжил тут один?
— Не знаю.
— А я могу точно сказать — нет. Тот, старый Неждан был совершенно не приспособлен к таким испытаниям. К тому же я сильно сомневаюсь, что все мои родичи проходили через что-то подобное.
— Ну…
— Что их обычно ждало?
— Я не в праве.
— Как ведун ведуну. Мы же должны знать.
— Месяц в лесу. С ножом. — чуть помедлив, ответил Вернидуб.
— Летом?
— Да. — неохотно ответил ведун. — После посевной.
— Группой?
Тишина.
— Что же ты молчишь? Они ведь не поодиночке его проходят?
— Да. Ты прав, — тихо произнес Вернидуб. — Группами человек по десять. Они стайкой бегают по лесу и выживают. Опытные родичи, такие как Борята, за ними присматривают. Издалека. Готовясь вмешаться, если какая-то беда случится.
— А что мне устроили? Год выживания без всякой помощи. Еще и ограбить хотели.
— Гостята мертв.
— Я должен танцевать от радости? — раздраженно фыркнул Неждан. — Мой отец, вероятно, тоже мертв. А мать и обе сестры отданы чужакам на потеху. Да и я сам чудом выжил. Разве это справедливый обмен?
— Так или иначе — Гостята уже предстал перед Перуном. И вряд ли новая его жизнь будет отрадной.
— Мне от этого стало легче прям, — скривился парень и сплюнул. — Смерть — не самое страшное наказание. Он столько зла нашим совершил, а его просто убили. Еще и дочек пытаются пристроить в теплое местечко.
— Для твоего же блага.
— Щедры… спасибо… ой щедры… за чужой счет. Вот скажи мне как на духу — тебе самому от этого не тошно? Не мерзко?
— Такова жизнь.
— Я такую не хочу.
— А что делать? К тому же ты же сам хотел помощников. — нахмурился ведун.
— И хотел, и хочу. Но ехать к тем, кто меня выгнал, не желаю. Это ведь как получается? По пьяному делу один самодур выгоняет целую семью родичей, а остальные молчат, переживая за свои шкурки.