— Стой!
Где-то сзади, уже совсем близко, прорывается мужской рёв. Один только звук заставляет
сердце выпрыгнуть из груди и забиться где-то в горле, глухо и часто, перекрывая дыхание.
Бежать. Просто бежать.
Не думать, не оглядываться, не выбирать дорогу.
Ноги сами несут по скользкому асфальту, подворачиваясь на стертых подошвах кроссовок. В
ушах стоит оглушительный шум. То ли ветра, то ли собственной паники.
Рассветный город пуст и безмолвен, как вымерший. Ни машин, ни случайных прохожих.
— Стой, курица! А то мозги вышибу!
Мысль остановиться даже не мелькнула. Попасть к ним в руки, значит конец. Всему. Все мои
проблемы мог решить один единственный телефонный звонок. Но я дала себе клятву… Клятву
никогда, ни за что не возвращаться к нему . Цена такой помощи была
слишком высока.
Ноги сами вынесли на пустынную парковку у закрытого торгового центра. Взгляд, затуманенный
слезами и адреналином, метнулся по сторонам. Ни души. И тут я вижу ее. Единственную машину с
работающим двигателем, от которого в холодный воздух поднимается струйка выхлопа. Большой,
тонированный джип. Обычные люди на таких тачках не ездят, но выбора не было. Совсем.
Бросаюсь к нему, с размаху ударив ладонями по холодному черному стеклу со стороны
пассажира.
— Помогите! Пожалуйста! — мой голос срывается на визгливый, отчаянный вопль.
Проходит вечность. Стекло, беззвучно и медленно, ползет вниз. И в образовавшейся щели вижу
его.
Мужчина в черном. Его лицо скрыто в тени салона, но глаза… Такие яркие и холодные, что,
казалось, пронзают меня насквозь, заморозив кровь в жилах. Синие, как полярный лед, без
единой искры тепла.
— Чего тебе? — голос низкий, ровный.
— Помогите, пожалуйста! Меня хотят убить! — задыхаюсь, пытаясь ловить ртом воздух, который
уже превратился в ледяную крошку.
Мужчина смотрит на меня с отстраненным, почти скучающим презрением. На мгновение его взгляд
скользит куда-то мне за спину, где уже слышится ругань догонявших. Он видит их. И это его
совершенно не тревожит.
— Помогите! — снова взмолилась я, и по щекам потекли слёзы.
Его ледяной взгляд падает на мою расстегнутую куртку, из-под которой выбивается край белого
медицинского халата.
— Медсестра?