– А я знаю. Иди в постель, раздевайся и ложись. Я сейчас приду.
Она сглатывает. Так недовольна происходящим, что искры из глаз сыплются. Так ещё и боится
меня, судя по всему.
Я специально иду за смазкой и презиками. Во-первых, я не уверен, что она вообще меня в себя
впустит. Но если вдруг…Вряд ли так легко.
А во-вторых, мне до одури нравится её пугать. Нагнетать и накалять обстановку.
Слышу шуршание позади и понимаю, что нихуя она не разделась. Легла как есть и забилась под
одеяло.
– Маша. Одежда. Я не намерен тебя раздевать.
Она молчит, а я иду к ней. Тяжёлыми размашистыми шагами. От моего топота трясутся стены, и
я нагло ставлю всё это на тумбу прямо возле её бледного лица. Руки вцепляются в одеяло, её
всю колотит от этого.
Знаю, что она – девственница. По ней видно. Но и я не варвар. Не надо так передо мной
трястись, словно я ножом её резать собрался. Всего лишь нежно трахнуть. Если не порву её к
чертям собачьим. Потому как она, мягко говоря… Раза в три меня меньше. Как слон и
бабочка…Бля, невольно мне вспоминается этот мем про хомяка и банан…
Как бы не заржать в самый ответственный момент.
Дёргаю за край одеяла, а она поджимает колени к груди и обхватывает их руками.
– Демид, давай не сегодня. Не сейчас…Давай завтра.
– А я хочу сегодня…
Едва касаюсь её лица, она вся вздрагивает и чуть ли с кровати не падает.
– Не надо. Не надо…Не смей, блин!
– Посмею… – завожу руку в её волосы и сжимаю на затылке. Пшеница, блядь. Меня возбуждает
даже то, как они смотрятся в моей хватке. Притискиваю к себе её голову и делаю вдох. У меня
от этого запаха вообще всё внутри рушится, словно словил передоз. Вся нервная система терпит
крах. Я понимаю, что долго не протяну, если не всуну в неё свой член. Как бы мне не было её
жаль. Я же не убивать её собрался.
– Демид! – рычит она, упираясь в меня ладошками, а я напираю снова. – Жалкая шестёрка…Тебе
не жить после этого…
– Снимай, – просовываю руку под верх её пижамы и одним рывком разрываю тонкую ткань.
В мгновение её кожа покрывается мурашками, а я…Любуюсь её грудью. Её, блядь, обалденно
красивой грудью, от которой и взгляд то свой оторвать не могу. Она закрывается. Злится.
Смотрит на меня как на ничтожество. Даже в этой жалкой разорванной тряпке выглядит как
Божество для меня.
– То же ждёт и штаны. Давай. Догола. Ложись. Я повторять не стану. Будешь со мной нежной, я
тоже буду.
– Ты…Ты просто…