Демид Григорьев (Гриша)
– Давай так, Демид. Ты проси всё, что хочешь, но помоги мне решить эту проблему. Прошу тебя
помоги, мне больше не к кому обратиться.
– Я знаю, что не к кому. Но такие вопросы не решаются за один день, а у тебя семья, Ветер.
– Я это понимаю. Поэтому к тебе и обращаюсь… Сыновья мои разъехались… И, знаешь, Машке же
восемнадцать исполнилось на днях. Я помню, она тебе нравилась.
Вся кожа тот час же покрывается острыми иголками. Прозвучало максимально предвзято и гадко.
Даже мне, здоровому мужику, не по себе от таких вот умозаключений.
– Ты что мне дочь свою продать хочешь?
– Не продать, я же знаю, ты мужик хороший. Убережешь её. Ты не женат, она тебе симпатична.
А вопросы надо как-то решать.
Никогда ещё не ловил от клиентов таких сомнительных, но заманчивых предложений.
Кто такая Машка Ветрова в двух словах и не скажешь…
Это не просто девушка. Это самая настоящая война. Что я никогда бы не смог покорить, так
это не хуев Эверест. Это она.
Девчонка замкнутая, дикая и совершенно неконтролируемая. Дочь вора в законе. Вора, у
которого с недавнего времени появились серьёзные проблемы, которые могу решить только я. И
вот он уже готов отдать мне своё сокровище на поруки. Лишь бы прикрыть собственную задницу.
Я помню Ветра ещё лет с двадцати, когда начал вариться во всём этом. Очень скоро я из
шестёрки превратился в того, кем сейчас являюсь. Махинатора, решалу, наёмника. Всякое
бывало. Я учился, получил два высших, чтобы лучше разбираться во всех финансовых и
юридических вопросах. А параллельно грёб бабки лопатой от таких как Ад, Кир, Ширя и прочих
детей богатых отцов. Я пришёл к этому сам. Рус стал мне как родной. Я ни к кому не испытывал
таких чувств, как к ним. Братьев у меня никогда не было, но хотелось. Рус и Глеб платили на
первах так, как не платил никто. Первую машину мне купил так же именно Руслан. Да, это было
за решение проблемы в крупной разборке среди ювелиров. Нам было по двадцать. И я получил
свой первый Аурус.
Всегда заглядывался на дорогие тачки, стал менять баб как перчатки. Только вот ни одна не
западала в душу.
Казалось, что все они созданы для того, чтобы обобрать тебя до нитки и оставить ни с чем. А
Машку…
Машку я впервые заметил, когда ей было пятнадцать. Естественно, сразу отмёл любые мысли,
ведь мне на тот момент было уже двадцать три. Я по сравнению с ней был уже половозрелым
мужиком. Никуда не годится.
Зато какой бой она давала своему отцу.