Чисто выбрит, взгляд прямой, почтительный, но без подобострастия. Сразу видно – служит у важного лица и собою очень дорожит.
Заметив меня, он слегка склонил голову.
– Ольга Георгиевна Шувалова? – голос у него оказался приятный, с лёгким простонародным говорком, который он старательно прятал. – Дмитрий Александрович Строганов велели передать, что желают с вами поговорить.
У меня внутри всё похолодело. Значит тот чёрствый сухарь и есть начальник сыскной полиции. Теперь понятно, отчего он так с дочкой. Привык всех отчитывать и контролировать, вот и переносит характер на домочадцев.
– Зачем? – осторожно поинтересовалась я. – С Дарьей Дмитриевной что-то случилось?
Посыльный чуть заметно дёрнул бровью. Видимо, удивился, что я могу быть знакома с дочерью начальника.
– Не могу знать, барышня, – ответил ровно. – Велено проводить вас к Дмитрию Александровичу.
“Ему надо – пусть сам и приходит,” – возмутился внутренний голос. И, будто услышав мои мысли, посыльный добавил чуть тише:
– А если откажетесь – велено передать, что его превосходительство сам приедет к вам с визитом.
Георгий позади меня охнул. Обернувшись, я увидела, что отец побледнел, как полотно.
– Господи… – прошептал он наконец. – Сам Строганов… Ольга, что ж ты натворила-то?
Да уж… Ситуация складывалась не из приятных. Мысли мыслями, но если он заявится к нам лично, тут весь дом на уши поднимется. Соседки и кумушки на рынке языки сотрут под корень, перемывая нам косточки. Ещё и Георгию достанется без причины.
– Хорошо, – решившись, я кивнула. – Поеду.
Закуталась в шаль, проверила, не выбились ли волосы, и шагнула за порог.
У крыльца стояла пролётка, запряжённая парой гнедых. Кучер, бородатый мужик в армяке, глянул на меня равнодушно и отвернулся.
Посыльный помог мне забраться, сам устроился напротив.
Тронулись.
Я молча смотрела на проплывающие мимо деревянные дома, на баб с коромыслами, на мальчишек, бегущих за санями. А в голове кипели мысли.
“Не гадай заранее и не накручивай себя. Что бы там ни было – узнаю лишь из разговора с этим Дмитрием.”
Минут через двадцать пролётка свернула в переулок.
Мы остановились у массивных ворот с калиткой. За ними виднелся двухэтажный особняк – деревянный, но оштукатуренный под камень, приятного жёлтого цвета.
Четыре белые колонны поддерживали треугольный фронтон с лепниной. Окна высокие, с наличниками, а на первом этаже – с узорчатыми решётками.
От ворот к дому вела расчищенная дорожка, по бокам которой высились сугробы. Слева виднелся флигель, справа – каретник с распахнутыми воротами, откуда доносилось лошадиное фырканье и запах сена.