— И… тебе это помогло? — я непроизвольно облизываю пересохшие губы, и нервно сглатываю, когда взгляд брата останавливается на них. В его глазах было столько желания, мрачной решимости. Сердце замирает от страшной мысли, когда мужчина склоняется… Нет! Только не это! Только не с ним! Колочу кулаками по его груди, и пытаюсь увернуться от поцелуя. Мне это удается, но императора не останавливает. Его губы останавливаются на скуле, медленно перемещая к уху.
— Ответ — да, но, когда ты так изменилась в этой жизни, я вновь потерял голову. — вздрагиваю от горячего дыхания, которое щекочет ухо, и жалобным голосом прошу:
— Юлиан, пожалуйста, не делай этого…
Мои слова еще больше разозлили его, мой подбородок резко поворачивают, а в губы впиваются болезненным поцелуем, который сметал все преграды и сопротивление. Я никогда так не целовалась. С Августом было все по-другому, наши поцелуи были целомудренными, были простым прикосновением губ. А этот поцелуй был полон разврата, такой требовательный, глубокий, болезненный. Мне было обидно, что исчез образ того доброго братика, к которому я так привыкла, так полюбила. Вместо этого предо мной был враг, император, завоевавший мое королевство, мужчина, у которого была ненависть ко мне и желание. Когда Юлиан особо больно прикусывает мою нижнюю губу. Я не выдерживаю и жмурюсь. По щекам текут слезы. Как же больно! Нет, это была не физическая боль. Мне было погано в душе, что кто-то помнит образ избалованной принцессы, который мне противен, так горько нести расплачиваться за поступки в прошлой жизни. я такая дура! Было грустно, что из-за этого, я должна расплачиваться подобным образом.
— Уходи.
Распахиваю глаза, резко садясь на кровати. Император, голый по пояс, стоял возле небольшого барного стола возле подоконника, и наливал себе стакан виски. Он бросает на меня, перепуганную, взгляд, полный равнодушия, а затем, отхлебнув из стакана янтарную жидкость, горько усмехается:
— Скажи, как низко я пал? Я даже не могу взят тебя против силы. Как всегда, слаб… Уходи по тайным проходам, пока я не позвал стражу. — я в нерешительности медлю и вздрагиваю от его повышенного голоса, который почему-то больно режет по сердцу, — Немедленно!
— Но, моя мама…
— Я помилую ее, лишу всех титулов и изгоню из Рогнетии. Королева вольна теперь выбрать любую страну для новой жизни, заодно пусть и предупредит Сайлен, чтобы даже не попадалась мне на глаза, иначе передумаю.
Матушка и сестра спасены! Не могу сдержать вдох облегчения, и на ватных ногах медленно иду к тайной двери, но останавливаюсь. Так не верится, что сегодня я так легко отделалась… Страх не позволяет поинтересоваться собственной судьбой. Смотрю на мужчину, стоящего ко мне спиной, и чувствую весьма противоречивые чувства — с одной стороны страх, и всепоглощающий ужас, а с другой — огромная благодарность за его доброту, за то, что он сдержался и не довел дело до конца…