— Как знать, Август… Как знать. Возможно, но уже в другой жизни.
Во взгляде мужчины промелькнула печаль, которую он старался скрыть от меня, отвернувшись.
— Ты ведь осознаешь, что эта сделка неприемлема для меня?
— Она неприемлема по правилам, я права, Август? — я тоже отворачиваюсь, чувствуя тяжесть на сердце. Сейчас я окончательно поставила точку в наших отношениях, недосказанности, безмолвности, — Забудь о них, о морали. Подумай, о том, какая награда тебя ожидает.
Награда… Была огромной. Подсказку дал дневник демиурга. Но, как тяжело было писать об этом Августу… Выставлять условия… Увы, я не знала, поступаю ли верно, но…это мое решение, чтобы угодить всем… ослепленным яростью и местью. Молчание затягивалось. Наконец слышится тяжелый вздох.
— Пусть будет по-твоему, Жанна. Я сообщу, когда все будет готово. — серые глаза вновь с печалью смотрят на меня, а затем он направляется обратно на бал, — Прощай.
— Прощай, Август…
Нет, мы не прощались. Никто из нас не собирался умирать. Надеюсь… Но мы прощались с временем, проведенным вместе, с чувствами… Не смотря на то, что я люблю другого мужчину, Август навсегда останется в моем сердце.
Казалось, с уходом короля Тиритии, ушел и спертый, тяжелый воздух, оставляя после себя привкус горечести, радости, и… облегчения. Я поворачиваюсь к перилам балкона, опираясь о них руками, наслаждаясь, как холодный мрамор обжигает разгоряченные ладони, и вдыхаю ночной воздух.
Заслышав звук шагов, удивленно оборачиваюсь. Девочки же не должны никого впускать. На языке уже вертелись слова, чтобы послать нежданного гостя.
— Я же просила… — стремительно разворачиваюсь, и утыкаюсь носом, в чью-то грудь. В нос ударяет слишком знакомый запах одеколона, а сильные руки обнимают меня, не давая вырваться, и я страдальчески выдохнув, умоляюще смотрю на Юлиана:
— Давай ты сейчас не будешь злиться на меня? Я тебе все-все расскажу! Честно!
— Можешь не стараться. Я все слышал. — я приуныла, смотря в пол, и стараясь не встречаться взглядом с императором. Однако холодные пальцы заставляют меня приподнять за подбородок, и посмотреть в его алые глаза, — Признаться, не так легко было договориться с твоими подругами, поменяться дежурством у балкона.
— Что⁉ Они…
— … в полном порядке, Жанна! — с раздражением договаривает Юлиан, — Я не изверг. Просто… мне нужно было понаблюдать, убедиться.
Я вздыхаю. На языке вертелись колкости, провокационные вопросы, но решила сдержать себе. Сейчас не время ссориться. И не только я работаю над собой — даже Юлиан не предьявил никаких претензий, что необычно для него.