— А это нежить была? — сделал я круглые глаза.
— Ты дурака-то не валяй! — взъярился Громобой пуще прежнего. — Говори, откуда о слабости ихней прознал⁈
Тут и остальные славийцы два и два сложили. Подозрительных взглядов прибавилось. Казалось, одна лишь Колышек следила за нашей перепалкой без особого интереса. Выдавали её лишь руки. Девичьи ладошки светились.
И чего это она горны распалила? Неужто за меня решила вступиться в случае чего?
— Ты чего, старшой, белены объелся? — тут уже пришёл мой черёд зубы показать да оскорблённую невинность отыгрывать. — Какая ещё слабость, о чём речь? Что у меня в загашнике было, то использовал. Кто же знал, что уязвимы они к огню?
— Я тебе щас покажу, кто и чего объелся, — зло процедил уязвлённый родович.
— Громобой хорош! — помощь пришла, откуда не ждали. На мою сторону встала та самая девица, с которой я делил седло. — Наша дело маленькое — предателя перехватить, а с гриднем пусть волхвы потом разбираются.
— А вдруг это лазутчик или вовсе пособник того рододателя? — всё не унимался «командир».
— Ага, сразу видно пособник. То-то он взял да слабое место нежити выдал. Не сходится что-то. — вступилась за меня ещё одна девица из родовичей. На этот раз та, что с карэ. — Сестра права. Не до внутренних распрей нам, надобно предателя догонять. Пока мы тут зуб друг на друга точим, он поди уже к границе подбирается.
После её слов Громобой крепко призадумался. С одной стороны, он явно хотел меня прижучить покрепче. С другой же, никак не мог ударить в грязь лицом перед соратниками и командованием.
К счастью для меня, здравый смысл одержал верх над неуместной гордостью. Наш временный командир ещё несколько секунд грозно поиграл желваками, а затем всё же развеял шаровую молнию в собственной руке. Кажись, пронесло.
Смирив свой гнев, Громобой отдал приказ:
— Сварожичи, готовьте переносные огнемёты. Мы выдвигаемся!
Легко сказать «готовьте», вот только окромя меня и Колышка никто этого сделать не мог. И не то чтобы огнемёты в Славии были неизвестны — вовсе нет. Просто не пользовались они особым спросом. Тех же рядовых воев никто и не думал огнемётами вооружать, поэтому и нас сварожичей не учили их ковать. Штучное это было оружие, а всё оттого, что нишу его прочно заняли избранники Перуна.
Молния — она ведь старший брат огня и этим всё сказано. Кто же знал, что её главная сила обернётся слабостью? Жару-то она даёт куда больше чем пламя, вот только жар этот мимолётный, как дуновенье ветерка. Раз и нет его.
В общем, пришлось Колышку за всех нас отдуваться. Благо, ей не в тягость. Это для меня десяток огнемётов — ноша неподъёмная, а для неё — плёвая задачка.